Особенно, когда привычное парковочное место занято более прытким счастливчиком. Пока нахожу место и дохожу до главного входа, на часах почти девять. Приходить позже положенного, когда сам ратуешь за дисциплину – хуже не придумаешь.

Благо мой приход в ординаторскую никем не замечен, ввиду хаоса из-за сборища скопившихся студентов. Накидываю халат и сажусь за стол. Мысли где угодно, но не в речи заведующей.

Перевожу взгляд в свой ежедневник. Четыре выписки и, судя по толстенной куче историй болезни в руках у заведующей, немереное количество приемок.

– В четверг у нас обход с главным. Проинструктируйте своих больных, чтобы были на местах, а не в курилке. Давайте распределим студентов.

Благо по моему лицу заведующая быстро скумекала – мне такое «счастье» не предлагать. Я пас. Так было ровно до того момента, пока в одной из студенток я не приметил знакомую конопатую физиономию. Наконец-то я вижу на ее лице не наглую самоуверенность, а растерянность вкупе со страхом. Ну все, рыжая, ты попала.

– Кому-то придется взять двоих, раз Сергей Александрович у нас сильно загружен.

– Ну почему же, – резко встаю из-за стола. – Конечно, я возьму юное дарование. Вот это, – становлюсь напротив стервы и цепляю ее бейджик. Это что за херотень? – Гер..гер..Герхер Ариэль Константиновна.

– Гергердт, – сузив от злости ноздри, бросает рыжая.

– Да один хер.

Глава 2

Неспроста мне всю ночь снились крысы. Хуже не придумаешь, даже в самом страшном сне. Капец. Я с этим мудаком точно практику не пройду. Надо подойти к заведующей и всеми возможными способами напроситься к другому куратору.

Цепляюсь взглядом за, подходящую к двери, заведующую. Но не успеваю сделать и шага, как чувствую захват на своей руке.

– Даже не думай. Я на хорошем счету у заведующей. Как скажу, так и будет, – слышу у самого уха. – Практику ты проходишь у меня. Топай в аудиторию для занятий. Последняя дверь по коридору, рядом с буфетом, – вкладывает мне в ладонь ключи. – Жди меня там.

– Что-нибудь еще?

– Молись.

Молиться мне точно придется. Не так я себе представляла практику. Такого жуткого отделения даже в страшном сне не представишь. Разгар двадцать первого века, а такое ощущение, словно смотрю фильм начала двухтысячных. Какого черта столько людей лежит в коридоре? А запах… смесь блевотины с тухлой рыбой.

Впервые за полгода захотелось домой. А ведь еще недавно я думала, что последнее, что я пожелаю, так это попасть под папино влияние. Все познается в сравнении. Я здесь точно не выдержу. Отделение из фильма ужасов в придачу с мудаком, который отыграется на мне по всем фронтам. И это мы еще не обсуждали, что я тюкнула его тачку. Ну что, Эля, распробовала вкус свободной жизни, теперь плати по счетам."

"– Детонька, развяжи мне, пожалуйста, руку.