Осталось совсем немножко и я стану не просто девушкой врача, а девушкой заведующего отделением. Хотя, какая девушка. Без пяти минут жена.

– Осталось только сообщить об этом твоему папе, да, Кеша? Как сказать ему это мягко, чтобы его не настиг ранний инфаркт?

Кот всем своим видом показывает не только отвалить от него с дебильными вопросами, но и убрать руку с его мохнатой шеи.

– Да на черта ты вообще нужен, если тебя даже нельзя погладить?

Иногда мне кажется, что этот шерстяной засранец умнее некоторых людей. Видимо, осознав, что его предназначение в жизни не очень-то и ясно, он меняет гнев на милость и сам подставляет мне свою вкусную шейку.

– Будешь послушным мальчиком, мяско перепадет с колдунов. То-то же. Умный мальчик, весь в хозяина. О, сто лет будет жить твой папка.

Встаю с дивана, как только слышу звонок в дверь. За полгода отношений я научилась считывать эмоции Потапова на десять из десяти. И без слов понятно, что у него нет настроения. А значит, должность заведующего не его. Ну и какая зараза его подсидела? Отвлечь. Надо срочно его отвлечь. Надо было сразу голой встречать.

– Как тебе мое платьишко?

Обведя меня придирчивым взглядом, он останавливается на воротнике.

– Чего-то не хватает.

– Чего?

– Зонтика, – на черта мне дома зонтик?

– Думаешь?

– Однозначно, – уверенно произносит Сережа и подает мне длинный зонт в пол. – Но чего-то все равно не хватает. А где твоя крыса?

– Какая крыса?

– Ну, как там ее? Лариска? Ну которая у Шапокляк была в сумке или где она у нее там была? Ты ж вылитая она в этом уебищном платье, – ну и паскуда. Хотя, может, он и прав. Платье все же дебильное.

– Значит, хорошее платье. Надо брать. Как раз надену его на похороны.

– Дай угадаю, радость моя. На мои?

– Взаимопонимание – залог крепких отношений. Кому дали должность заведующего?"

"– Никому. Отделения расформируют только летом.

– Ну так нормально. Для тебя это даже хорошо. Поживешь еще.

– В смысле?

– Холостым я имею в виду. Я думала, если отделения все же разделят в декабре и к новому году ты станешь заведующим, тогда бахнем свадебку двадцать седьмого декабря. А так сам Господь пощадил тебя до августа. Пойду сниму бронь в ресторане и перенесу на август.

Ну вот теперь пациент скорее жив, чем мертв. Напряжение от неудавшейся должности ушло. А на его смену пришло привычно выражение лица, с еле скрываемой насмешкой, аля «деточка, а ты не охренела ли?» Охренела, батенька, а ты и рад стараться.

– Я даже не знаю, что сказать. Ну, разве что у нас была бронь в ресторане?

– Конечно. Разве ты не помнишь? Такая же бронь, как и ты мне обещал поездку на море, а оказались мы в лесу. То есть поставил перед фактом. А теперь ставлю я. Боже, как мы похожи. Да?

– Я по-прежнему не знаю, что сказать.

– Да и не надо ничего говорить.