И халат выбираю самый страшненький, не в облипку и длинный.

Второе за утро облегчение я испытываю, когда, выглянув в окно, обнаруживаю припаркованную машину Потапова и его, облокотившегося о капот.

Спускаюсь на улицу в приподнятом настроении, но ровно до того момента, пока не слышу:

– Я даю тебе три минуты на то, чтобы ты переоделась.

– Я взяла длинный халат, почти монашеский. А то, как я хожу вне больницы, никого не должно интересовать. На мне нормальное платье.

– Уже меньше трех минут.

– Я не буду переодеваться.

– Будешь. Давай быстрее, мы и так можем опоздать.

– Я сказала, что не буду переодеваться.

Не знаю, чего ожидала, но точно не того, что Потапов сядет в машину и… тронется с места без меня. Стою как оплёванная. И за что? За обычное, ничуть не развратное платье? Скотина!

От хорошего настроения – ни следа. Вызываю такси и, как назло, собираю все пробки по пути.

В отделение забегаю с пятнадцатиминутным опозданием. И, видимо, чтобы добить меня, кто-то там свыше сталкивает меня в коридоре с безвкусной.

– На дежурства ты тоже приходишь позже положенного?

– Извините, пробки. Я не опаздываю на дежурства.

– А в прошлый раз я разве плохо объяснила, что внешний вид должен быть подобающим? – ну вот как специально надо было появиться здесь Потапову и стать участником этого наезда?

– Я еще не успела надеть халат.

– Через пять минут в учебном кабинете. Будем принимать с Сергеем Александровичем у тебя зачет.

Капец. Эта стерва меня точно завалит. Благо, я получаю вполне себе легкого пациента с пневмонией. И, несмотря на постоянные придирки в том, что я не так пальпирую и аускультирую, практику я сдаю на четверку с минусом. И тут надо бы сказать, что неожиданно четверку мне выбивает гад, бросивший меня у подъезда.

– Думаю, это все же не тройбан, Анастасия Игоревна. Четверка с минусом.

Я была уверена, что бросить меня у подъезда было самым большим разочарованием на сегодня. Но когда я беру задачу и понимаю, что она начинается с анализа крови и это отнюдь не какая-нибудь анемия, я впадаю в самую настоящую панику. Бледнею, краснею и, кажется, покрываюсь потом. Зачем-то смотрю на Потапова, как на свое спасение. А ведь знает, что я ни черта не понимаю в этих долбаных лейкозах.

– Ответ мы услышим? – перевожу взгляд на стерву, нарушившую молчание.

Потапов забирает у меня задачу и вчитывается в ее содержание.

– Тромбоцитопения. Метапластическая анемия.

– Не с этого надо начинать, – тут же встревает безвкусная.

– Обрати внимание на последнюю строчку. А именно, клетки Боткина-Гумпрехта. Для чего они характерны? – так спокойно произносит Потапов, от чего меня колбасит еще больше.

А ведь я знаю это, но, черт возьми, нет ни одной мысли.