– Судя по голосу, вы себя хорошо чувствуете? Как у вас дела?"

"– Дорогая моя, у меня всё, как всегда, – хмыкает старик, – и в моём возрасте это лучшая новость за весь день.

– Ни за что не поверю, что вы сегодня не делали что-нибудь интересное, – тяну многозначительно.

– Ну что ж, дайте подумать, – Герман держит мхатовскую паузу. – Например, заканчивал копировать Врубеля?

– Ох, боже мой, Герман Эдуардович! Я уже мечтаю это увидеть! – я улыбаюсь, мужчина и в самом деле говорил мне, что последний месяц работает над «Царевной-Лебедь».

– Зачем вам смотреть на посредственную копию, Аннушка? Мы же с вами давно собирались в музей!

– Ну конечно, – чуть не подпрыгиваю, – сейчас ведь как раз идёт выставка! И я ещё не была!

– Это удручает, – Герман тихо смеётся, – но я буду счастлив составить вам компанию.

– Ни с кем другим я бы ни за что не пошла, – говорю ему ласково. – Давайте я куплю билеты? Как насчёт середины следующей недели? У меня там как раз выходной! Вам будет удобно?

– Дорогая моя, а какие у меня ещё могут быть планы? Я буду ждать с нетерпением.

– И я тоже! Позвоню вам попозже, и тогда договоримся!

Мы заканчиваем разговор. Мне так хорошо и тепло внутри, что, оглядевшись по сторонам, я решаю побыть немного довольной маленькой девочкой, и прыгаю на одной ножке до поворота.

Где и врезаюсь в заведующего отделением.

Не слишком ли часто в последнее время я оказываюсь в его объятиях?

Мужчина ловит меня и смотрит подозрительно.

– У вас всё в порядке?

– Да, прошу прощения, – я немного запыхалась после прыжков, – просто потеряла равновесие.

Добрынин медленно, словно нехотя, отпускает меня, и я тут же делаю пару шагов назад.

– Я пойду, – то ли спрашиваю, то ли утверждаю, сама не уверена до конца.

– Куда?

– Эм, туда, – машу рукой вперёд.

– Ну, идите, – он стоит, прислонившись плечом к стене, и смотрит на меня с интересом.

Да, наш диалог – просто праздник логики.

– Иду.

Прохожу вперёд, но, сделав десяток шагов по коридору, оглядываюсь. Мужчина остаётся на том же месте и внимательно наблюдает за мной. Встретившись с ним взглядом, я вспыхиваю и, отвернувшись, почти бегом выношусь из коридора.

И что это было?

* * *

Домой я добираюсь, с трудом сосредоточившись на дороге. Все мысли крутятся вокруг Добрынина и того, что между нами происходит. Ведь что-то же происходит, так?

Еле найдя место для парковки во дворе, откидываюсь на подголовник. Не я ли последние полгода доказывала подругам, что мой начальник – сволочь, деспот и тиран? И вот, извольте видеть – только о нём и думаю! Ну и как это называется?

– Мазохизм, Аня, – говорю сама себе вслух и фыркаю.

Надо сказать, несмотря на все его вопли – скорее даже благодаря им – я здорово выросла как профессионал за эти месяцы совместной работы.