"Ульяна Соболева.1000 НЕ ОДНА БОЛЬ

2 книга

Я — собственность Аднана ибн Кадира, бедуинского шейха. Нет, это не фантастика, это наше время и моя страшная реальность. Безмолвная невольница, у которой отобрали даже имя, я должна попытаться выжить. И никому нет дела до моих мучений и слез, потому что зверю все равно, что чувствует его вещь. Он не умеет любить, он умеет дарить только боль.

ГЛАВА 1

— Аднан, я прошу тебя! Я не знаю его! Не знаююю! Зачем мне лгать? Зачем?

Он швырнул меня на пол с такой силой, что у меня потемнело перед глазами и заболела от удара спина. Жуткий, взбешенный. Я никогда его не видела таким, никогда не видела, чтоб люди теряли человеческий облик. Но сейчас мне казалось передо мной разъяренный зверь с диким блеском похоти и ненависти в глазах. Я еще пыталась воззвать к нему, я надеялась, что все в этом мире можно решить словами, если правильно их подобрать. Но я, увы, никогда не имела дела с зверьми в человеческом обличие. Я все еще забывала, что это не мой мир.

— Аднан, послушай меня, прошу тебя. Я не знаю зачем, но меня оболгали. Я не знаю Асада… никогда не знала.

Он молчал, а тонкие крылья носа трепетали от того, как шумно он втягивал воздух и выдыхал. И ни одного проблеска понимания в ярко-зеленых глазах, которые сейчас так сверкали, что казалось они фосфорятся в полумраке, как у хищника, готового к нападению. Стянул джалабею через голову и отшвырнул в сторону, а я с ужасом попятилась по полу назад, глядя как хаотично вздымается его мощная темная грудь. Никогда он еще не казался мне настолько огромным.

— Нет… нет, пожалуйста!

Смотрит исподлобья и идет на меня. Шаг за шагом, не торопясь и этим внушает еще больше страха, чем если бы набросился сразу. В горле невыносимо пересохло и все мышцы свело, как льдом сковало. Не знаю почему, но я вдруг вскочила на ноги и бросилась к двери, но он схватил меня за шкирку и швырнул обратно на пол, как робот, словно, я была невесомой и не легче пушинки.

Цепенея от страха, я застыла и смотрела как, араб развязывает тесемки шаровар. Мои глаза расширились, и я невольно перевела их вниз, к его паху и чуть не закричала увидев его член. Я этого не вынесу, я не смогу принять в себя вот это. Я умру от боли.

Паника нахлынула ледяной волной и затопила с головой. Он же разорвет меня, я истеку кровью. Снова поползла назад, но бедуин наклонился и схватил меня за лодыжки, потянул к себе рывком, так что я опрокинулась на спину, пытаясь удержаться за ковры, стягивая их с пола, цепляясь больно ногтями за доски.

— Нет! Аднаааан! Нет! Ты же не зверь! Неет!

Это даже не крик — это вопль ужаса и меня колотит крупной дрожью при взгляде на лицо, искаженное похотью и потемневшие глаза, обещающие мне все муки ада.