Вначале я не поняла, о чем он говорит, пока не увидела полураздетых мужчин, переминающихся с ноги на ногу, лоснящихся от какой-то смазки на коже.

— Они будут драться не на жизнь, а на смерть за невероятный приз, который пожаловала им жена Аднана несравненная и прекрасная Зарема. Они сразятся за ее перстень ценой в один миллион долларов.

Толпа завопила, загудела, а я ушам своим не поверила, что слышу это на самом деле — драться за деньги здесь? Сейчас? Это какой-то абсурд. Этого не может происходить на самом деле. Богатые ублюдки, развлекающиеся кровопролитием. Я посмотрела на Аднана, он как раз что-то говорил своей жене, она улыбалась, но ее глаза казались были способны превратить здесь все в пепел.

— Я говорил тебе не попадаться ей на глаза. Трудно было стоять сзади и не высовываться?

Он как всегда явился из ниоткуда.

— Тогда увези меня отсюда.

— Все. Поздно бежать. Теперь просто находись рядом со мной.

— Почему я должна ее бояться?

— Не должна, но надо бы. Если хочешь жить.

Я усмехнулась можно подумать, что без Заремы это местечко вдруг сталр бы райским.

— Там на самом деле будут драться насмерть?

— Конечно. Это любимое подпольное развлечение здешней богемы. Посмотреть, как кто-то вспарывает другому брюхо.

— А полиция?

— Ты правда считаешь, что одну из самых богатых семей Каира будет донимать полиция? Более того — видишь вон того толстяка в белой рубашке, с длинными усами?

Я кивнула и судорожно выдохнула.

— Это министр внутренних дел. Так кажется у вас это называется.

— Я не хочу на это смотреть.

— Ты не можешь уйти. Аднан хочет, чтоб ты была здесь.

— Меня стошнит если они начнут бить друг друга…

— Я принесу тебе пакет.

Это прозвучало забавно… если бы мне не было так страшно и дико. Я никогда не думала что такое может происходить на самом деле.

ГЛАВА 9

Это было не для моих нервов… Вот это все развлечение, которое на самом деле очень быстро превратилось в кровавую бойню. Больше похожее на фильм ужасов о пиршестве психопатов. Не просто бой, а драка с натасканными, озверевшими псами… И я не знала что меня больше сводит с ума человеческие крики или собачий рык, а потом визг животной боли. Жестокость этого мира не знала границ… или я просто никогда раньше не соприкасалась с жестокостью."

"Я никогда не стала бы смотреть на это добровольно. Я не выносила чью-то боль, для меня это было настолько мучительно, что казалось, что я сама умираю. Боль наполняла меня всю до краев, и крики толпы с рычанием и криками тех, кто ради денег резал друг друга, заливая кровью вымощенный мраморными плитами двор, эти крики заставляли меня прижимать руки к горлу чтобы не исторгнуть содержимое желудка. Я видела лица, искаженные мукой, открытые перекошенные рты, гримасы ужаса.