Их лица не предвещали ничего хорошего.

Когда Леон снял костюм, который возмущённый Луи тут же подхватил и понёс в ремонт, заговорил Эллард:

– Боюсь, на этот раз выговором ты не отделаешься, Леон. Нарушить прямой приказ – не мелкий проступок. Мы оба знаем, что это не первый раз. Поэтому ты теперь под арестом.

Арест?! Что это значит? Леон застыл, пытаясь выдержать взгляд Элларда и нормально дышать. Этот проклятый разреженный воздух!

– Начальница хочет сама с тобой поговорить – на борту «Фетиды», – вмешался Коваляйнен. – Собирай вещи. В пять часов по бортовому времени, то есть через час, ты отправишься на «Марлине».

– Наверх?! – потрясённо спросил Леон.

– Вот именно, – строго ответил Эллард, – наверх!

Наверху

Во время экскурсии на плантацию, где выращивались орехи макадамия, Карима то и дело отвлекалась, и мать это заметила. На обратном пути она с напускной весёлостью предложила:

– Может, поныряем завтра?

Карима хотела покачать головой. Нет. Слишком много всего странного, печального и пугающего произошло в море у Гавайских островов. Но потом неожиданно для самой себя ответила:

– Да, хорошая идея!

Карима удивлённо прислушалась к себе, пытаясь понять, откуда взялось это «да». Раньше дайвинг был для неё лишь приятным времяпрепровождением – не более, но теперь… что-то изменилось. Это как зов, слышный только ей, вибрирующий у неё внутри, как басы на рок-концерте. Мысленно она видела перед собой море – глубокое, тёмное и таинственное, знала, что ей будет страшно, но всё равно по нему тосковала. Может, Леон чувствует то же самое – только в сотни раз сильнее?

– В Коне можно отправиться на ночной дайвинг со скатами манта, – сказала мать. – Организаторы приманивают яркими прожекторами планктон. А где скопление планктона – там и манты: паря́т среди ныряльщиков, пока не насытятся."

"– Круто! – воскликнула Карима. – Да, давай съездим.

В предвкушении экскурсии они неожиданно улыбнулись друг другу.

Кариме почему-то вспомнились ужасные минуты моретрясения и страх за мать. Ей вдруг захотелось сказать что-нибудь доброе этой чужой и одновременно до боли знакомой женщине. Что-нибудь вроде: «Кстати, мам, спасибо за поездку. Прости, что иногда раздражаю тебя, как морской ёж, закатившийся в сланцы».

Она открыла рот, но момент был упущен.

– Вот чёрт – опять пора заправляться! – Мать, больше не обращая на неё внимания, в сердцах хлопнула ладонью по рулю. – А здесь, на Гавайях, всё ещё дороже, чем в других местах: еда, бензин, бумажные носовые платки!

Радость Каримы тут же улетучилась.

– Ну, им ведь почти всё приходится привозить с материка, – равнодушно пожала плечами она.

– Слушай, не могла бы ты закрыть окно? Мне всю дорогу в шею дует.

– Чего же ты раньше не сказала? – возмутилась Карима.