Несмотря на все реабилитационные процедуры, одна нога у неё теперь короче другой. Наверное, эта чёртова хромота – первое, что бросается людям в глаза. Да, иногда нога всё ещё побаливает, но только во время ходьбы – в воде у неё проблем нет. Там Карима сама порой забывает, что с ногой что-то не в порядке, и ощущает, как плавание возвращает ей силы. «Пребывание в мире Леона идёт мне на пользу», – подумала она, улыбнувшись этой странной мысли.

Мать истолковала её улыбку по-своему:

– Хорошо, что нога наконец-то зажила. А в школе как дела?

– Всё о’кей, – ответила Карима. Ей сейчас не очень хотелось отчитываться о своей жизни.

– Нельзя ли поподробнее?

– Оценки нормальные, только по химии «удовлетворительно». С учителями лажу хорошо, кроме учительницы немецкого: её задания по интерпретации текста надоели до смерти. Теперь довольна?

– Я даже не знаю, с кем ты дружишь, – вздохнула мать. – Иногда мне кажется, что я совсем от тебя отдалилась.

– Да, – кивнула Карима. – Ты ведь сознательно на это пошла, разве нет?

– Не говори так, Кари! И пиши мне почаще, чтобы я знала, что происходит у тебя в жизни.

Карима промолчала. Она подозревала, что мать просто не выдержала бы правды. Или не готова в ней признаться – ни ей, ни самой себе. Когда-нибудь Карима её разыграет – объявит, что переезжает к ней на Каймановы острова.

Просто чтобы посмотреть, как она отреагирует."

"Выплыв в темноту, Леон почувствовал облегчение, будто с плеч свалился тяжкий груз. А вот и напарница – обвила его всеми восемью щупальцами. Люси была так счастлива его видеть, что у Леона сразу стало светлее на душе. Здо́рово, что они снова вместе! Леон дал Люси вволю порадоваться, щекоча её между глаз и гладя по мягкой коже мантийной полости. Люси, привыкшая маскироваться под грунт, приняла цвет окси-скина – серебристо-чёрный. «Как парочка в одинаковой одежде», – с усмешкой подумал Леон.

Скоро Люси почувствовала, о чём он думает:

– Поцелуй? Что это такое? Это съедобно?

– Э… нет. Это что-то вроде ритуала, – объяснил Леон. – Люди соприкасаются губами, чтобы показать, что любят друг друга.

– Странно, – удивилась Люси. – Так же странно как то, что вы называете сном!

Леону так и не удалось доступно объяснить Люси, почему люди половину времени проводят в состоянии, внешне не отличимом от обморока. Осьминоги по-настоящему не спят, а лишь отдыхают. Правда, некоторые виды морских животных по ночам погружаются в глубокий сон и лежат как мёртвые в каком-нибудь укрытии, но большинство обитателей океанов себе такого позволить не могут: слишком велика вероятность быть съеденными.

Вспомнив о запрете на ныряние, Леон оглянулся на станцию. При мысли, что он ослушался прямого приказа, ему теперь всё же стало не по себе.