Промокшая до нитки, Карима стала спускаться. До неё донеслись чьи-то сердитые голоса – женский и мужской, Карима разобрала лишь имя «Далила». Миновав второй люк, она вдруг оказалась в комнате с огромным панорамным окном, за которым синело море и проплывал косяк серебристых рыбок. Повсюду валялось снаряжение.

На Кариму изумлённо уставились трое: темнокожая девушка, азиат с замкнутым лицом и выкрашенными в кобальтовый цвет волосами и мужчина с длинной шеей, выступающим кадыком и зубами, которым позавидовал бы бобёр.

– Господи Иисусе, ты кто?! – спросил зубастый тип, и у Каримы защемило в груди: это любимое восклицание матери. Но не успела она ответить, темнокожая девушка, которую, очевидно, звали Далила, пискнула:

– Чёрт, у неё бомба!

– Осторожнее с ней! Ради бога, осторожнее! – взволнованно жестикулируя, воскликнул зубастый. – Если в «Лост» попадёт вода, на ремонт уйдут месяцы… Я только что здесь всё законопатил… Что ж такое!

Синеволосый азиат слушал, скрестив руки на груди.

– Чего вы хотите? – спросил он Кариму.

– Здесь, на борту, пленник! – крикнула Карима, держа обеими руками «бомбу», чтобы другие её не рассмотрели. Картонным тубусам из-под кошачьих лакомств солёная вода на пользу не пошла. – Освободите его и приведите сюда! Немедленно!

Трое членов экипажа переглянулись.

– Наверное, она имеет в виду того парня, которого привезла Роджерс, – нахмурилась Далила, поглядывая на шею Каримы. – Так и знала, что дело нечисто.

Бешеный стук сердца отдавался у Каримы в ушах, по коже пробежали мурашки.

– Где он? Я хочу к нему – немедленно, а то… всё взлетит на воздух!

– Взлетит так взлетит! – рявкнул зубастый. – Ты разминулась с ним на десять минут, девочка. Они с одним учёным – доктором Тимом Ройтером – совершают погружение. Придётся тебе дождаться их возвращения.

– Погружение? – прошептала Карима, уставившись в панорамное окно. – Неужели… к скважине?

– Вот именно, – ответил синеволосый азиат и, не обращая внимания на бомбу, протянул Кариме поднос с изящно сервированным сасими. – А пока угощайтесь – буду рад.

Скважина

При других обстоятельствах Леон был бы рад погружению на батискафе, да ещё с Тимом; они сидели рядом в кабине «Морея», наблюдая, как синева постепенно переходит в черноту. Но на этот раз всё было иначе. Его тело и душу охватила страшная усталость – не осталось ни энергии, ни радости.

– Не пойму, почему ты так упорно отказываешься подписать, – сказал Тим, взяв курс вниз. Рацию он выключил – они были одни. – То, что мы узнали о вас с Люси, всё меняет: от забора стволовых клеток теперь придётся отказаться. Ты сможешь вернуться на «Бентос II», и всё будет как прежде.