Как смеет кто-то причинять вред тому, что принадлежит мне? Независимо от истории нашей семьи или отсутствия любви между нами, Эвелин по-прежнему является моей обязанностью защищать и охранять изо всех сил.

— Ты окружен, — рычу я мужчине. — Живым отсюда тебе не выбраться, так что отпусти мою жену, — он на мгновение колеблется, прежде чем ответить, его горло тревожно подпрыгивает.

— Если я не доставлю ее, я умру, — хрипло говорит он. — В любом случае я ходячий труп.

Как бы я ни хотел попытаться положить конец этому противостоянию раз и навсегда, я не могу рисковать причинить вред Эвелин в процессе. Но когда кажется, что выхода нет, моя жена делает нечто совершенно неожиданное. Одна из ее рук, которая цеплялась за руку через ее горло, пробирается под руку, держащую пистолет, и быстрее, чем кто-либо из нас может среагировать, ей удается освободить достаточно места между пистолетом и ее головой, чтобы я мог взять ее и выстрелить.

Не долго думая, я нажимаю на курок и стреляю этому ублюдку в голову. Его тело отдергивается назад, мозговое вещество разбрызгивается на лицо и платье Эвелин. Мужчина падает назад, и его тело бесцеремонно падает на пол, безжизненное.

Я вздыхаю с облегчением и бросаюсь к Эвелин, быстро проверяя ее на предмет травм. Несмотря на окружающую нас кровь и запекшуюся кровь, все, о чем я могу думать, это то, как я благодарен за то, что она взяла дело в свои руки и боролась за свое выживание. Возможно, ее разочарует то, что я никогда не полюблю ее, но однажды она поймет, что я всегда буду защищать ее превыше всего. Моя преданность и преданность делу ее безопасности никогда не поколеблются.

Обнимая свою жену, окруженную хаосом и разрушением, я знаю в своем сердце, что сделаю все возможное, чтобы ей больше никогда не причинили вреда. Никто и никогда не тронет Эвелин Накамуру, не столкнувшись с серьезными последствиями. Это я обещаю ей как ее муж и защитник.

Руки Эвелин крепко обнимают меня, ее голова прижимается к моей груди, и она глубоко вдыхает. Запах моей кожи, кажется, успокаивает ее, и я чувствую, как ее тело расслабляется рядом с моим. Моя рука нежно скользит по ее спине, шепча ей на ухо успокаивающие слова утешения. С каждым вздохом она, кажется, отпускает страх и напряжение, охватившие ее несколько мгновений назад. В этот момент наши тела переплетаются, как две части головоломки, и она находит утешение и безопасность в моих объятиях.

Когда она начинает успокаиваться, я делаю шаг назад, обхватив ее лицо руками.

— С тобой все в порядке? — спрашиваю я, смахивая кровь мужчины с ее щек большими пальцами.

Ее горло тревожно дергается, но она кивает, дрожа всем телом.

— Эм… мы можем… мы можем пойти домой?

Что-то внутри меня согревается, когда она называет пентхаус своим домом.