— Эта булавка принадлежала моей матери, — сообщает мне мать Кензо с другого конца комнаты. Должно быть, она заметила мой вопросительный взгляд. — И ее мать до нее, и так далее с тех пор, как наша семья зародилась в Японии. Конечно, со временем это изменилось, но это всегда традиция, — она встает со стула и направляется ко мне, вся элегантность в платье от Oscar de la Renta. Это глубокий красный оттенок с кокеткой из иллюзорного тюля, украшенной цветами с блестками. Рукава с эффектом накидки и нисходящий подол, который создает драматические движения при движении.

— Спасибо, — шепчу я с трепетом, глядя на него в зеркало. — Это красиво, — через зеркало я вижу, как моя мать закатывает глаза и тихо усмехается, выпивая еще один бокал шампанского.

— Не сердись, Чарити, — язвит мать Кензо. — Это заставляет тебя выглядеть запором, — от слов миссис Накамура мне приходится скрывать смех кашлем. Лицо моей матери сердито искажается, прежде чем она встает и уходит из комнаты.

— Всегда актриса, — миссис Накамура цокает языком. Она бросает еще один долгий взгляд на меня в моем платье. — Я бы хотела, чтобы мой муж был здесь и увидел это, — я узнаю в ее глазах далекий взгляд. Это тоска. Я слишком хорошо это знаю.

— Жаль, что мои родители этого не сделали, — бормочу я себе под нос, но по полуулыбке, которая украшает ее губы, я понимаю, что она меня услышала.

— Знаешь, он очень заботился о тебе, — говорит она мне, занимая место моей матери на диване.

— Я не хочу обижать вашего покойного мужа, миссис Накамура, — говорю я ей, стараясь говорить тихим голосом, но внутри меня все еще живет горькая обида. Ему было все равно. Если бы он это сделал, меня бы здесь не было. — Он вообще не должен был это устраивать.

Мать Кензо слегка наклоняет голову, изучая меня.

— Как ты думаешь, тебе бы больше подошёл кто-то другой?

Я не могу не посмеяться.

— Думаю, я бы лучше пошла в колледж и прожила свою жизнь так, как хотела, вместо того, чтобы бежать от мужчины, который явно меня не хочет.

— Он гонялся за тобой, когда в этом не было необходимости, — отмечает она. — Я хотела аннулировать соглашение, но Кензо настоял на своем и сказал нет.

— Ваш сын ясно дал понять, что сделал это ни по какой другой причине, кроме бизнеса, — он вбил это мне в голову достаточно, чтобы я запомнила. — Все, что его волнует, — это выполнение контракта. Он дал это совершенно ясно.

— Иногда сердце не знает, чего хочет сам.

Я почти уверена, что у ее сына нет сердца.

— Ну, его сердце, очевидно, подсказывает ему, что он не хочет жениться на мне, поскольку его сфотографировали целующимся с другой женщиной.

Когда я рассказываю ей эту маленькую пикантную новость, она нахмуривает брови, но больше вопросов не задает.