Она носит свои эмоции на рукаве, чтобы все могли их увидеть, если они удосуживаются обратить на это внимание. Медленно она опускает подбородок и поворачивается, чтобы сесть на кровать. Ей требуется некоторое время, чтобы привести себя в порядок, но как только она это делает… черт, это зрелище.

Я становлюсь рядом с ней на колени, провожу кончиками пальцев по ее спине, пытаясь немного успокоить ее беспокойство. От моего прикосновения пробегают мурашки, и мне приходится крепко сжимать челюсти, чтобы контролировать первобытное желание внутри меня, которое не хочет ничего, кроме как взять ее прямо здесь и сейчас. Но я знаю лучше. Она все еще девственница. Мне мучительно тяжело осознавать, что я буду единственным, кто когда-либо был внутри нее. Господи, от одной этой мысли у меня чуть не кончилось в штанах, как у подростка на выпускном.

Я протягиваю руку к ее голове и осторожно помещаю ремень в ее поле зрения. Моя рука скользит по ее спине, пока не достигает ее упругой задницы. Кончики пальцев впиваются в мягкую плоть, пытаясь хоть немного ослабить собственное возбуждение, зная, что она будет у меня, но не раньше, чем она будет готова и не раньше, чем она усвоит урок.

Быстрым и натренированным движением я опустил руку и легко шлепнул ее гладкую, слегка загорелую задницу. Она вздрагивает от удивления, затем расслабляется, осознавая нежную природу моих прикосновений. Но эти первые удары — только начало, призванное подготовить ее к будущему настоящему наказанию.

— Раздвинь мне ноги, искорка, — подтянув одну ногу к себе, я наблюдаю, как ее спина выгибается, а бедра поднимаются выше, открывая моим глазам ее блестящее возбуждение. С небольшой корректировкой я прекрасно вижу ее гладкие складки и набухший клитор. Она извивается под моим взглядом, смущенная или, возможно, отчаянно жаждущая большего от моих прикосновений.

Я продолжаю мягко шлепать ее задницу, наблюдая, как она подпрыгивает от каждого удара. Мой отпечаток руки остался, но этого недостаточно. Я хочу увидеть более глубокий оттенок розового, более заметный след. На этот раз я сильнее опускаю руку и стону при виде ее идеально выбритой киски, уже мокрой от желания. С губ Эвелин срывается тихий звук, нечто среднее между стоном и всхлипом. Стыдится ли она или хочет моих прикосновений?

Пока одна рука продолжает нежно шлепать ее по заднице, моя другая скользит между ее ног, обхватывая и дразня ее киску. Она инстинктивно прижимается ко мне спиной, ища удовольствия. Но она не видит моей широкой улыбки, потому что уткнулась головой в одеяло и отказывается смотреть на меня.

— Ты еще этого не заслужила, жена, — напоминаю я ей, убирая руку между ее бедер. — Ты должна понести наказание.

Разочарованное хныканье срывается с губ Эвелин.