Когда я добираюсь до ее бока, она падает еще дальше вперед, и я скользю в нее, используя свое тело, чтобы защитить ее от удара о большой зазубренный камень.

Она выглядит так, будто прошла через ад и обратно: на коже образуются синяки, из ран капает кровь, дыхание прерывается короткими болезненными хрипами.

— Мой темный дьявол, — слабо шепчет она, поднося дрожащую руку к моей груди, словно желая убедиться, что я реален. Без колебаний я хватаю ее руку и подношу ее к губам для нежного поцелуя. — Я люблю…

Ее глаза закрываются, и я чувствую, как во мне поднимается волна паники. С гортанным рычанием я обнимаю ее и крепко сжимаю, решив никогда больше не позволить никому причинить ей вред.

— Вертолет приближается к нам, — кричит Адриан сквозь шум. Сжав челюсти, я поднимаю безвольное тело жены и жду, пока мой пилот приземлится. Пока мы ждем, последние выстрелы стихают, и Виталий и Ватару направляются ко мне. В их глазах таится боль и печаль, которые отражают мои собственные.

— Сантьяго мертв, — сообщает мне Ватару. Черт. Я надеялся содрать шкуру с этого человека живьем. — Но… — он делает паузу. — Мы нашли твою мать.

— Отвези ее на склад, — кричу я. Виталий протягивает руку, чтобы проверить пульс Эвелины, и кивает головой. — Он есть. Слабый из-за кровопотери, но он есть.

Я не вздохну с облегчением, пока она не очнется и я снова не увижу ее улыбку мне.

Вертолет приземляется, и мы все забираемся внутрь, оставляя Хиро и остальных заниматься делами здесь. Сев, я кладу ее себе на колени, не выпуская из рук. Адриан достает аптечку и начинает залачивать раны, пытаясь остановить кровотечение. Ни один из порезов не кажется слишком глубоким, но у нее определенно сломано одно или два ребра и, возможно, сломана скула. Ватару разворачивает одно из спасательных одеял и помогает мне прикрыть ее, одновременно позволяя Адриану обработать ее порезы.

— Она сильная, — уверяет меня Ватару. — У нее есть Кай.

Боевой дух.

Я не могу поверить, что моя мать сделала это.

И не только это. Сегодня произошло так много вещей, которые ранили меня до костей, но это самое худшее. Прямо над предательством моей матери.

— Сражайся за меня, маленькая искорка, — шепчу я ей в волосы. — Сражайтесь за нас.

Борись за нашу любовь."

"Слезы колют в уголках моих глаз, наворачиваются и текут по щекам. Я не могу сдержать непреодолимую любовь и страх, которые поглощают меня, пока я держу Эвелин Накамуру на руках. Обещание вечности эхом звучит в моей голове, когда я шепчу ей, отчаянную мольбу Вселенной оставить ее со мной.

Каждая секунда кажется вечностью, пока мы мчимся к травматологическому центру, моя грудь сжимается с каждой минутой. Я отказываюсь терять ее. Не после всего, что эта жизнь уже отняла у меня.