— Через неделю день рождения у моих близнецов, — застенчиво признается он. — Они хотели велосипеды…

Он замолкает, как будто ему почти стыдно, что он обычно не может их себе позволить. Я хлопаю его по плечу. Полицейское управление Нового Орлеана не платит достаточно, чтобы мужчина с двумя детьми и женой мог позволить себе жилье, еду и сопровождение.

— Купи им самые модные, какие только сможешь, — заговорщически говорю я ему. — Заставь других детей завидовать.

Рэй сияет так, будто только что выиграл в лотерею.

— Хорошо, господин Накамура.

Мы оставляем Рэя позади и продираемся через шумный автовокзал к нашей цели, наши шаги эхом разносятся по почти пустому автовокзалу. Полуденное солнце отбрасывает золотой свет на полы и стены, но в воздухе чувствуется напряжение, которое противоречит мирному виду.

Когда мы приближаемся, светская львица, сидящая в кресле, выпрямляется и насмехается над нами. Она не пытается сбежать; она знает, что далеко не доберется.

— Ну, посмотри, кто это, — усмехается она. — Надо было знать, что я не выберусь из города до того, как ты меня найдешь.

— Ты почти это сделала, — я отдаю ей должное, где это необходимо. — Опять же, я никогда не думал, что мать окажется настолько бессердечной, чтобы использовать личность дочери, которую она утопила в ванне."

"Если бы я ожидал от нее раскаяния, я бы разочаровался. Но этой женщине не хватает эмоциональной способности чувствовать что-то настолько сильное.

— Давайте все поплачем об этом, — она саркастически закатывает глаза. — Теперь ты пришел сюда, чтобы убить меня, или мы просто собираемся поделиться своими чувствами? Потому что мне есть, где побывать.

Мы втроем обмениваемся понимающими взглядами. Эту холодную и жестокую сторону матери Эвелин мы никогда раньше не видели. Это граничит с социопатией. Она всегда была такой или это произошло недавно? Моя интуиция подсказывает мне, что в глубине души она действительно такая. Это единственное, что может объяснить, как она могла легко убить одного ребенка и почти убить другого без малейшего чувства вины.

— Почему ты бежишь, Чарити? — спрашиваю я.

Женщина пренебрежительно фыркает.

— А как ты думаешь? — она бросает на меня взгляд, говорящий: «ты шутишь?» — Твой отец поймал меня в ловушку, заставив вырастить этого неблагодарного монстра, которого ты теперь называешь своей женой. Удачи в этом, кстати. Теперь ты в браке, и у меня больше нет обязанности оставаться здесь. Наконец-то я свободна жить так, как хочу, вместо того, чтобы угождать этому чертовому придурку.

— Кейтеринг? — мой тон резок от недоверия. — Ты ни разу не угодила своей дочери. Ты проигнорировала ее. Не пытайся изображать из себя святую, Чарити. Тебе это не подходит.

Чити пренебрежительно машет рукой.

— О, пожалуйста.