Это они подвели обеих своих дочерей. Одна уже мертва, а другая скоро пожелает этого."

"Я остаюсь в гостиной, смотрю, как сильный дождь бьет в окна от пола до потолка, и расстёгиваю пуговицы рубашки. Стряхнув мокрый материал с плеч, я наливаю себе еще один бокал и выпиваю его, стараясь не дать алкоголю пропасть. Это Dalmore - виски пятидесятилетней выдержки, любезно предоставленный ее отцом. Он выделил Люку эту комнату на сегодняшний вечер. Больной способ убедиться, что она прольёт кровь, когда они заключат свой брак. Я позабочусь о доказательствах. На тот случай, если сцены, которую я устроил в соборе, будет недостаточно.

Ее тихий плач доносится из коридора, прерывая мои мысли. Я не позволю этому задеть меня. Она - средство для достижения цели. Мой шанс отомстить. Ничего личного. Я увидел возможность и воспользовался ею. Если бы Лейк знала, что я на самом деле делаю, она бы поблагодарила меня.

Допив напиток, ставлю стакан на стол. Сняв туфли, я расстегиваю брюки и спускаю их и боксеры вниз по ногам, а затем снимаю носки.

Я иду по коридору и захожу в единственную спальню в этом номере площадью три тысячи квадратных футов.

Я включаю свет. Сейчас середина дня, но из-за грозы снаружи в комнате темнее, чем обычно в это время. Шторы на дальней стене распахнуты - там только окна от пола до потолка, из которых виден город.

Лейкин сидит на кровати, прислонившись спиной к изголовью. Лепестки роз, когда-то покрывавшие белый пододеяльник, теперь разбросаны по полу. По ее лицу беззвучно текут слезы. Подойдя к кровати, останавливаюсь рядом с ней, и ее глаза встречаются с моими сквозь слезящиеся ресницы.

Протягиваю руку, костяшками пальцев смахивая ее слезы.

— Ложись, дорогая.

На спину. Дай мне посмотреть на тебя.

Она фыркает, но медленно отталкивается от изголовья и ложится, устремив глаза в потолок. Я пробегаю взглядом по ее телу. На ней только белое кружевное белье, высоко сидящее на ее узких бедрах, и подходящая подвязка на бедре.

Ее кожа безупречна, ни татуировок, ни пирсинга, ни шрамов. После смерти сестры ее семья заперла ее в доме. Ее родители не глупы. Тот факт, что их отец - Лорд, должен был защитить его детей. И мать, и отец знали о возможности того, что кто-то из них может пострадать. Просто им было наплевать.

Я протягиваю руки к ее ногам, и она дрожит, пока делает глубокий вдох. Я скольжу руками вверх по ее гладким бедрам и хватаю ее нижнее белье, затем стягиваю его с ее сомкнутых ног вместе с подвязкой и бросаю на пол.

— Раздвинь ноги, - приказываю я.

Ее дрожащие руки поднимаются к лицу, и она закрывается от меня. Мне необходимо связать ее, приковать к кровати, чтобы она не могла прятаться. Но даже я понимаю, что сейчас это может быть слишком. У меня есть остаток жизни, чтобы унижать и использовать ее.