— Бояться нечего, дорогая, — продолжила матушка, копошась в корзинке для рукоделия и пытаясь найти нитки нужного цвета.

— Вот в прошлый раз было страшно, ведь светлых здесь не было, лишь Питер.

— Точно, точно! — нескладно загудели слуги, поддерживая ее.

— А сейчас здесь и светлые, и темные. Скоро все будет хорошо. Я уверена.

— Госпожа права, — кивнула кухарка.

Полная женщина с трудом помещалась на узкой скамейке, но присутствия духа не теряла.

— Может, кусочек пирога? — предложила она, доставая из большой сумки тарелку с румяной выпечкой. — Есть с мясом. А эти вон с ягодками.

Угощайтесь.

— Спасибо.

Я благодарно улыбнулась и потянулась к первому пирожку. Но так и не надкусила, просто продолжала держать в руке.

Волнение никуда не делось.

Наоборот, возросло.

Что-то там снаружи было не так. И мне страшно хотелось выйти из подвала и увидеть все своими глазами.

Никогда не думала, что близость прорыва так действует на светлых.

«Не на всех, — тут же мысленно поправилась я. — Матушка даже не вздрагивает, когда слышит удары колокола. Да и остальные спокойны».

Я коснулась свободной рукой амулета на шее.

«Наверное, все дело в Эфри.

В том, что мне, в отличие от мамы, позволили развивать свой дар. И теперь он бушует в крови, требуя решительных действий. Когда купол над головами трещит, светлые не должны сидеть в стороне».

Вот только и выйти мне не дадут.

Да и Питеру я обещала, что останусь под защитой кристаллов.

«Значит, остается только сидеть и ждать».

Я тяжело вздохнула, не в силах сдержать тоску и разочарование.

— Айрин, все хорошо? — тут же спросила матушка.

— Да, мама, — поспешно произнесла в ответ и собиралась уже откусить пирожок, когда увидела его.

Из темного угла у самого потолка на меня смотрели два красных огонька.

Сначала я решила, что мне показалось. В подвале было темно и влажно. Лишь пара магических светильников да кристаллы рассеивали сумрак.

Опустив руку с пирожком на колени, я зажмурилась, а потом открыла глаза.

Огоньки никуда не делись.

«Значит, не привиделось. Может, это летучая мышь? У нас в сарае такие водились. Мы с дворовыми еще устраивали охоту на них. Хотели казаться сильными и смелыми. Глупое ребячество».

Я бросила осторожный взгляд в сторону матушки.

Она снова закопалась в корзине с нитками и моего волнения не заметила.

Конечно, можно было бы сказать про мышь, но…

«Мама страшно боялась мышей — что летучих, что ползучих. Наверняка, закричит, устроит истерику или упадет в обморок».

И не только она.

Сомневаюсь, что слуги женского пола отнесутся с пониманием к бедной зверушке.

Я снова взглянула в угол.

Красные огоньки глаз никуда не делись. И смотрели они на меня.

«Как-то слишком пристально… словно это и не мышь вовсе… словно у этого существа есть разум».