Перед мобилизацией, спустя почти тридцать лет после службы в армии, Пижон работал мастером строительного участка, где хорошо поднаторел в «управлении персоналом», что и было сразу отмечено командованием ещё на этапе укомплектования бригады и ему было предложено возглавить отделение, а потом, после ранения и выбытия командира взвода, Пижон поднялся на следующую ступеньку «карьерной лестницы». Комбат планировал ходатайствовать о его направлении в школу младших лейтенантов, но людей категорически не хватало, и этот процесс завис на неопределённое время. Впрочем, Пижон расстраивался не сильно – он словно не замечал своего сержантского звания, и бывало, что на равных разговаривал и с ротным, и с командиром батальона, не видя необходимости прибегать к почитанию субординации, когда она мешала ему решать вопросы своего взвода. А Пижоном звали его за привычку варить кофе в турке, которую он всегда таскал с собой.

- А ты как будто это ещё не усвоил, - ответил Урал, - что все проблемы в решении поставленной задачи решаются самими исполнителями!

- Как меня это всё задрало, - громко сказал сержант. – Кладём людей без остановки, а надо всего лишь остановиться, осмотреться, подумать, как решить вопрос грамотно, чтобы был результат! Я не представляю, как с таким подходом, без учёта важных факторов, эти ваши командиры, строили бы дом!

- Так решай, кто тебе мешает?"

"- Командир, ну и ты туда же!

- А что мне остаётся делать, Саня? – Урал хлопнул себя по плечу: - Высказать Корсару всё, что я о нём и о его задачах думаю, чтобы с меня погоны сняли и отправили в «штурма»?

- Вот ты, командир, этого боишься, - Пижон скосил взгляд на сидящего рядом Дизеля, - Корсар этого боится, наш комбриг Ветер этого боится, командарм Каскад этого боится… а люди гибнут, и никто этот бардак остановить не может! Все боятся потерять своё место, которое всегда лучше, чем у Ваньки-пехотинца в штурмовой группе, которого, почему-то, никому не жалко! У нас пехота как будто бесконечная, да по семь жизней имеет…

- А ты разве не боишься, что Ветер с тебя снимет погоны сержанта и отправит в «штурма»? Только честно скажи.

- Нет, Урал, не боюсь, - задиристо ответил Пижон. – Не боюсь, потому что у меня почти ничего в жизни не изменится. Я и так на штурм хожу, и раньше ходил. И жизнь моя ничего, по сути, не стоит. И что самое главное – я уже смирился с мыслью, что никогда не вернусь с этой войны.

- Мужики, - вмешался Дизель. – Хорош препираться! Давайте ближе к делу. Мы все и без этих разборок знаем, что помощи сверху нам не светит. Давайте думать, как нам быть.

- Есть предложения? – с вызовом спросил ротный.

- Есть, - кивнул Дизель.

- Говори, - потребовал Пижон.

- У нас же есть «мавик», так?

- Допустим, - кивнул ротный. – Ты же знаешь - мы его задействуем для наблюдения.