– Давай, ставь своим взводам задачу на выход. Как стемнеет, пусть всё бросают и выходят. Что не могут унести, боеприпасы, оружие, пусть уничтожают на месте. Ветер разрешил.

- Точно – предательство, - сказал Урал.

***

Пополнение, прибывшее вчера на дачи, к утру уже практически кончилось. Из семи человек остались двое. Ганс к этому времени уже был легко ранен пять раз, обклеен пластырями, перевязан бандажами, но продолжал управлять боем, отринув саму возможность спастись – имея все основания, чтобы уйти в тыл. В его сознании работала только одна мысль – убивать врага.

Судьба, по какой-то неизвестной ему причине продолжала отводить смерть в сторону, отдавая ей кого-то другого, но не его. Ганс давно и бесповоротно смирился с мыслью, что именно здесь завершится его жизненный путь, в этом безымянном дачном посёлке, и вся окружающая обстановка говорила за то, что иного развития событий быть не может.

Вчерашнее пополнение принесло заряженный аккумулятор к радиостанции, по которой он время от времени докладывал Уралу о том, что, ещё жив, что продолжает удерживать рубеж, что пытается продвигаться вперёд – неся потери. Организм перестроился на вариант полифазного сна, при котором он спал, а вернее, просто впадал в забытье на двадцать-тридцать минут каждые три-четыре часа, что позволило ему вернуть часть сил и ясности ума – по крайней мере, он перестал падать в обмороки. Однако, общая усталость всё равно держала и организм на грани физических возможностей, и сознание на грани сумасбродства.

- Ганс – Уралу! – раздалось из радиостанции.

- На связи, - ответил взводный.

- Как стемнеет, выводишь взвод на шестую точку, как принял?

- Кто меняет? – спросил Ганс.

- Никто. Просто берёшь всех живых и выходишь. Если есть неходячие, постарайся их вынести или решай на месте.

- А кто будет держать здесь немчуру?

- Никто не будет, Ганс. Это приказ комбрига. Всё, выходим. Конец связи.

- Конец связи, - машинально ответил Ганс.

- Что, выходим? – спросил Слон.

- Приказано на выход, как стемнеет, ну, ты и сам всё слышал.

- Что с Туристом будем делать? – спросил Шантар.

В углу комнаты лежал тяжелораненый Турист, успевший провоевать всего восемь минут, как возле него разорвалась «истеричка». Он был в сознании, слышал разговор, но говорить не мог – осколок сломал ему челюсть, ещё два попали в грудь, ещё три повредили руки, и один попал в ногу. Он потерял очень много крови, и в текущих реалиях никто не сомневался в его скором исходе.

- Вытаскивать, - устало сказал Ганс. – А ты что подумал?

- Да мы замучаемся его тащить, - ответил Шантар.

- А ты что, богом себя почувствовал? – спросил Ганс.

- Командир, - Шантар на всякий случай отступил пару шагов назад. – Давай глядеть реально.

- Давай, - Ганс щёлкнул предохранителем. – Продолжай говорить, чего ты хотел.