Ну как взводе… в борьбе за дачный посёлок из двадцати пяти человек, вошедших в него ещё утром первого дня, спустя пять дней осталось всего восемь, представлявших собой жалкое зрелище. Урал постоянно обещал, что уже вот-вот должны прислать пополнение и ставил задачи на дальнейшее продвижение, однако, идти дальше было уже некем. Те, кто остались, удерживали два дома, перекрывая целую улицу.

Чтобы взять эти два дачных домика, частично уже руинированных, взвод потерял пять человек – четверых сразу и пятого тяжёлым трёхсотым, вытащить которого к месту оказания первой врачебной помощи не было никакой возможности, так как «истерички» размотали бы группу эвакуации в течение нескольких минут. Наложенные турникеты и бандажи были мерой временной, актуальной при условии, если раненый мог быть доставлен на этап эвакуации в срок, не превышающий отпущенное ему время.

Но срок этот был - для всех тяжелораненых в борьбе за дачи - длиннее жизни.

Рулет умер на следующий день, перед этим попросив воды. После прошедших дождей вода была повсюду – переувлажнённая почва её больше не впитывала. Воду пили из луж, если не находили скоплений в каких-нибудь вёдрах, бочка, корытах, получая, как следствие, жуткую диарею, спастись от которой было нечем. В ближайшей луже Ганс набрал в кружку воды и принёс Рулету.

- Держи, брат…

Рулет взял кружку уцелевшей рукой и сделал несколько глотков.

- Спасибо, брат… - тихо сказал он.

Только вчера Ганс матами и угрозой расстрела гнал его в бой, а сегодня, израненный и находящийся при смерти Рулет называл его братом, не испытывая к своему командиру никакого неприятия – потому что сейчас их объединяла одна судьба, и все прекрасно понимали, чем закончится вся эта история. Вопрос был только во времени, когда каждый из них примет неизбежную смерть, смотрящую им в лица. Никто не питал никаких иллюзий относительно возможного спасения, и оттого эти люди уже жили в состоянии полной апатии, равнодушно принимая происходящее.

Рука Рулета опустилась на грудь, кружка упала на пол. Глаза закатились. Ганс счёл нужным оставить бойца наедине с событием, которого не избежит на этой планете ни один человек. Рулет находился в терминальном состоянии, и ждать оставалось недолго.

Шатаясь и едва держась на ногах, Ганс вышел из дома. Во дворе лежали тела нескольких его бойцов – там, и в таком положении, где их застала вчера смерть, когда они, подгоняемые Гансом, штурмовали этот дом.

«Пока я жив, смерти нет, когда она придёт, меня уже не будет», - мелькнуло в голове эпикурейское…

Короткий свист мины, и рядом громыхнул разрыв. Затем ещё один, и ещё.

Ганс вернулся в дом. Нужно было поднять оставшихся в живых на отражение штурма.