Я стояла в обществе матери и отца и встречала гостей. И если кто-то думает, что это совсем необременительное занятие, то он сильно ошибается. Необременительным оно было первые минут двадцать. Но когда тебе приходится стоять на месте больше часа и беспрестанно улыбаться — это не то «удовольствие», которое хочется повторить. Но ситуация требовала жертв."

"Этот прием мы с мачехой подготовили за неделю в авральном режиме. Да я на подписывание одних пригласительных потратила почти день! Потом был выбор меню, цветов, украшений и прочей мелочи. И, конечно, пошив платьев! Как же, ведь «идти на столь значимое событие в старье (, которое я, к слову, ни разу не надевала) неприемлемо!» — это дословное высказывание мачехи.

Я за эту неделю вымоталась больше, чем в школе, будучи учителем и классным руководителем оравы великовозрастных оболтусов! Я уже с ужасом представляла месяцы перед свадьбой и тихо радовалась, что их будет всего два.

А сегодня предстояло объявить о нашей с генералом помолвке и очень скорой, по местным меркам, свадьбе. Конечно, о помолвке догадывались и с интересом поглядывали в сторону офицеров, среди которых прогуливался генерал, но все же официальной причиной бала был мой выход из полугодового траура после смерти моей тетушки и наставницы. Как оказалось, именно по причине этого траура Эмма до сих пор и не была представлена наместнику и не ездила по многочисленным балам.

Нет, подруги, конечно, у Эммы были, но в последние месяцы наведывались к ней редко — обсуждать им с Эммой было нечего. Вернее, она не желала слушать о прекрасных балах, где блистали другие, а не она. Неудивительно, что Эмма сильно чудила. От скуки и не такое сотворишь. Думаю, даже за Дримвана она так стремилась выйти замуж только от скуки.

Но подобное положение дел мне было только на руку.

А вот и под ручку с мужем к нам подошла мать Дримвана.

— Эмма, деточка, ты, как всегда, мила, — она улыбалась так натянуто, что даже удивительно, как ее не перекосило.

Честно говоря, я надеялась, что она сегодня не явится. Если бы не отношения между нашими главами семейств, я бы ее в жизни не пригласила.

— Спасибо, вы тоже прекрасно выглядите, — я тоже фальшиво улыбнулась.

— Да? А я думала, что по мне издалека видно, в каком я трауре, — улыбка женщины превратилась в оскал.

Да ну?! Она думала меня этим смутить? Вообще-то строить обиженку должна сейчас я.

— А у вас что, кто-то умер? — не сдержалась я, и мачеха так сильно ухватила меня за руку, что это грозило появлением синяков.

— Умер? Умер?! — повысила голос гостья, и ее ноздри возмущенно расширились. — Мой сын!..

— Ваш сын всего лишь отправляется служить своему государству. — Рядом неожиданно появился генерал и ожег женщину холодным взглядом.