Я пытаюсь вырваться, но он сильнее вжимает меня в свое тело. От его напора мне не хватает воздуха. Задыхаюсь. Кусаю его губу, чтобы отпустил, но... Мне кажется он, наоборот, сильнее заводится, потому что целует еще напористее. Зарывается пальцами в волосы, сжимает их в кулаке.

— Прости, Мышка, — говорит, на секунду отрываясь. — Прости меня, любимая. Я каждый день от угрызений совести мучаюсь, а теперь это будет вдвойне, — его рука подбирается под кофту, гладит живот. — Я тебя никому не отдам. Вас никому не отдам, Алена. Не отталкивай. Я хочу доказать тебе, что никогда таких ошибок больше не совершу.

Позабочусь о вас, буду оберегать от всех и всего. Пожалуйста, не закрывайся от меня. Во второй раз я себя в кучу собрать не смогу, Мышка. Поверь мне...

— Вот опять о себе думаешь! — выскальзываю из его хватки, отхожу в сторону. В глазах стоят слезы. Вот-вот они вырвутся наружу. — Себя, значит, в кучу не соберешь? А как же я? Я до сих пор не смогла собрать! До сих пор разбитая! Куда не посмотрю — ты там! Хватит уже! Я устала! Хочу отдохнуть от тебя, не видеть! Не слышать!

— Как долго, Алена? Какой толк прятаться от меня? Чего ты этим добьешься? У нас будет малыш, — хрипло произносит он последнее предложение, делая шаг ко мне.

Сокращает между нами расстояние. Его глаза тоже блестят, будто он... — У нас будет дочь. Какой срок? Третий месяц уж точно, да?

Я усмехаюсь его словам. Его наглости! Третий месяц?! Дочь?! Вообще берега попутал!"

"— Иди к черту, Громов! — злобно выплевываю в ответ. — Не трогай меня! Мы будем работать вместе, но ты не имеешь никакого права командовать мной! Приказывать! И распространять какую-либо чушь обо мне! Я тебе никто, и ты мне тоже! Мы всего лишь будем работать в одной компании.

И все! Все! Ты понял?

— Понял, — соглашается сразу же, на что я удивляюсь. — Но я буду знать о своем малыше. На обследование поедем вместе. Я хочу ее увидеть.

— Черт, — качнув головой, я потираю лицо рукой. Устала я... — С чего ты взял, что родится девочка? Не выдумывай.

— Вот увидишь, — улыбается он, а глаза по-прежнему блестят. — Когда сможем узнать пол? Алена, я сейчас от счастья разреветься готов.

Как раз разреветься хочу я, потому что картина той ночи встает перед глазами.

Я помню каждое его слово, полный ненависти взгляд. Ком встает поперек горла, который я никак не могу сглотнуть. А по щеке все-таки катится слезинка. В области груди становится тяжело и невыносимо больно.

— Зачем? Ты же сам тогда сказал... Что не можешь иметь детей. Что на аборт отправил бы, будь я беременна. Я именно для этого тебя позвала. Хотела встретиться, сообщить хорошую новость. Сделать сюрприз. Но твой «подарок» оказался намного интереснее, — усмехаюсь.