И он решил рискнуть, попытаться в последний раз надавить на меня и предоставить Императору какие-нибудь невероятно ценные технологии, придуманные мною, чтобы остаться на своём месте и не потерять столь долго накапливаемое влияние. Поэтому он приказал собрать почти пятьдесят бойцов Гвардии и отправил их ко мне в гости. Наверняка делал ставку на то, что либо я подчинюсь и дам гвардейцам сделать свой дело, либо дам отпор и тогда это развяжет Леониду руки, чтобы сделать со мной что угодно.

Не учатся ничему некоторые и учиться не хотят. Должен же был Разумовский понять, что раз его списывают по моему требованию, то Государь тем самым показал кто из нас наиболее ценен для Империи.

А значит если со мной что-то не дай бог случится, то, во-первых, Леонид лишится своей головы, и, во-вторых, его род будут ожидать крупные проблемы. Да даже если он арестует меня и сможет добыть мои разработки (на фоне заливается хохотом Винчи), то ему всё равно конец. Однако загнанная в угол крыса готова на что угодно. Разумовский уверен, что это его последний шанс и поэтому поступает столь опрометчиво. Глупо, очень глупо…

Милиционеры, конечно, сразу же отступили, не могли они пойти против Имперской Гвардии.

А вот мои люди как стояли, так и не сдвинулись места.

Самое веселье началось, когда бойцы Гвардии дошли до моих и попытались их оттолкнуть, кто-то вроде даже заикнулся про арест и сопротивление правоохранительным органам. Это стало формальным поводом, чтобы гвардейцы начали действовать. Они даже не притронулись к оружию, а начали брать бойцов Гвардии в захваты, кого-то клали мордой в асфальт. Незваные гости определённо не были готовы к такому повороту событий, так что немалая часть из них уже была обезврежена.

Остальные тем не менее среагировали быстро, послышались требования сдаться. Да только моим гвардейцам уже было всё равно, они делали свою работу.

В итоге справились за минуту с лишним, почти и пальбы не было. Бойцы Гвардии только уже под конец применили огнестрел, но никто не был ранен или тем более убит. Мои люди сейчас надевали наручники на гостей и уводили их в подвальные помещения, чтобы не мешались.

Я наблюдал за всем через окно офиса. Мы были готовы к приезду этих ребят, инструкции гвардейцам я раздал заранее.

И журналистов, которые продолжали околачиваться рядом с «Ланселотом» мы тоже специально не стали прогонять. Пускай для Леонида этот позорный эпизод станет ещё одним гвоздём в крышку его гроба.

— Винчи, сливай записи моей беседы с Разумовским, — сказал я, наблюдая за тем, как мои бойцы продолжают паковать бойцов Гвардии. — Мне не хочется играть в поддавки, так что всё будет по-взрослому. Леонид сам всё сделал, чтобы его по итогу повесили на собственных кишках.