И прежде, чем ошеломленную и счастливую девушку под венец вести, ухаживал, еще помог и земли вернуть графские, те, что проданы были за медяки горькие, и брата к королю отвез, обещая слово замолвить да помочь…

Все о чем они с братом мечтали сбылось! И так быстро… Полхода не прошло, как алтарю она шла…

Да только… Венчание в храме тайное, и как гром среди ясного неба, жених ее — Дамрук Нардейнский, Его величество Нармада…

В храм шла — не ведала, какой титул у мужа, говорил герцог он…

Не вывозили в свет Дариолу, да и в столице ни разу не была пусть и меньше вехимана пути, а уж монета с чеканным профилем монарха и вовсе лгала… Не признать ей было Его величества, ни при ее возможностях, жизни…

И королевой она быть не хотела, да и короновать ее никто не рвался.

Дамрук до того венчания пять ходов как вдовцом считался, королева померла родами, дитя тоже не выжило… Лекарей и повитух, что королеву и ребенка не спасли, всех казнили…

И как-то народ не шибко возмущался, понимали — горе горькое у короля, в своем праве, все ж не просто королева, принцесса соседнего государства. Не Амриарна, помельче, Руставра, да принцесса там любимицей была… Пусть и второй, да сын погиб.

Первому-то почитай уже восемь ходов стукнуло, но болел он, тяжело, поговаривали, болел…

Не стремилась во дворец Дариола, понимала, что не сможет там, не выдержит, не того склада, мягкая очень, доверчивая.

Это и Дамрук понимал, а потому оставил жену в графском поместье на попечение доверенных людей, жить, дитя вынашивать. Дариола почитай после брачной ночи и понесла…"

"Брат вот в столицу ездил, но всегда старался поскорее закончить с делами и вернуться обратно. А с каждой такой поездкой становился мрачнее все сильнее и сильнее, но ничем не делился, в себе замыкался, и письма Его величества все чаще с неохотой передавал.

И молчал. На прямые вопросы отшучивался, говорил, что дел столько с вернувшимся хозяйством… Устал вот…

И Дариола верила, читала каждую строчку от любимого мужа и ждала с ним встречи…

Рожала Дариола в родовом гнезде и как же была счастлива, когда на следующую веху приехал Дамрук!

Он лишь немного не успел на роды, а сына увидел — так расцвел, что Дариола все ему простила — и длительную разлуку, и что не он первым сына на руки взял!

Таким счастьем, таким довольством его лицо сияло! Пальчики целовал ее, благодарил за радость… На драгоценности Дариола и не взглянула, сына приняла из рук любимого, к груди приложила и искренне думала о том, как ей повезло…

Если бы она только знала! И нет, не ведала, ни когда с ребенком ехала в столицу, так уж Дамрук решил, не желая больше с семьёй расставаться, ни когда в покоях королевских расположилась, о том какую участь приготовил для их сына король.

И Дариола радовалась.