Один, к слову, красующийся на рыжем коне, лощеный с тонкими почти бесцветными усиками под носом, как-то и под юбку попытался залезть, зажав обмирающую от страха девчонку в коридоре.

Был он при этом в сильном подпитии, но Стейзи тот вечер запомнила надолго, страх и ужас от пережитого до сих пор живет в этом теле. Но я не Стейзи и бояться таких выродков не намерена.

Вот и сейчас он смотрит на меня, взглядом чуть ли не облизывает, и явно думает о том, что может со мной сделать с попустительства герцога (ребенок же уже получен, жену можно и с другом разделить). Похоть написана на его лбу огромными буквами, и секретом не то, что от меня, а вообще ни от кого не стала.

— Это все слуги Его светлости Дарремского? — обведя взглядом распределившиеся кучки, спросила я. Как-то маловато слуг на такую кавалькаду мужиков и карет.

Я насчитала двадцать семь человек, из которых семь мужиков, явно грумеры да возничие, остальные женщины, причем большинство совсем молоденькие… У половины взгляды затравленные, на руках синяки, и горбятся так, будто ноша их так тяжела, что к земле тянет.

А лакеи? Куда девались-то?

И где же камердинер муженька? Неужели он себя к господам причислил? И точно, стоит у кареты Сарвенды, переговаривается через окошко.

— Ваша светлость, не все еще прибыли. Они должны приехать позже, с вещами Их светлости, — поймав мой взгляд, скривившись и цедя слова сквозь зубы, неохотно ответил камердинер. — Его светлость приказал, чтобы их пропустили. И нас. Долго нам еще стоять здесь? Я должен помочь Его светлости, отойдите!

Вот же надменный сукин сын.

— На колени, — четко произнесла.

— Я? — фальцетом выдал этот петух, хватая ртом воздух, будто бы задыхался. — Да как вы… Его светлость…

Аррияш договорить нахалу не дал. Мгновение и пара солдат уже скручивает наглеца, и насильно ставят на колени передо мной. Точнее перед моей лошадью. Примерно в метре. Желание наступить на подлеца было огромным, но я его сдержала. Мне нужно, чтобы слуги поняли очень важную вещь: на этих землях хозяйка — я. Мое слово — закон.

А заодно Леди по шее погладила, чтобы не волновалась. Но вообще, моя лошадка была умна. Не сказать, что характер шелковой, иной раз так свое недовольство выкажет, что отмываться в две пары рук приходилось.

Знатно она меня месяц назад в навоз опрокинула, видите ли, долго я к ней не приходила, не расчесывала красавицу, да по полюшку застоявшуюся кровь не гоняла…

Однако при этом Леди умела чувствовать момент и всадника. Несмотря на то, что перед ней были чужаки, она не пыталась никого затоптать, не взбрыкивала, стояла спокойно, ожидая моих команд изредка пофыркивая да переступая с ноги на ногу…

— Десять плетей и вон с моих земель. — Глядя на верещащего мужика, отдала приказ."

"Жестоко? Увы, но нет.