Михаил понимающе оглядывается на меня, отрываясь от разделки какого-то мяса.

Блин, я даже не обращаю внимания, что он там делает.

Как развидеть ямочки над ягодицами, жгуты мышц на ребрах, плоский живот с дорожкой волос, убегающей под резинку белых трусов, показавшихся над спущенными джинсами.

Сволочь, готовился, что ли? Даже ремня в джинсах нет. Одно движение и удав на свободе.

Юдин потягивается, вызывая игру всех мускулов, и я пялюсь на напрягшийся пресс, вызывающий у меня непристойные ассоциации и фантазии.

– Ты шо делаешь, Ирод? – сиплю я, не в состоянии оторвать взгляда от этой заманухи.

Трахнет. Как есть трахнет. Отымеет, как котенка!

Надо бежать. Сматываться.

Но задница, посовещавшись с еще одной предательницей, отказывается отлепляться от кухонного гарнитура, к которому я привалилась.

Я беспомощно смотрю, как Михаил подходит ко мне.

– Апперетив, – прижавшись ко мне всем этим горячим, недопустимым, он тянется к верхней полочке, и я практически распластываю по его телу.

Якобы для устойчивости он выставляет ногу вперед, четко вклиниваясь коленом между моих бедер. Сердце подпрыгивает и начинает ходить ходуном.

Вторая рука Юдина проскальзывает у меня подмышкой, задевая нескованную лишним бельем грудь.

У меня перехватывает дыхание.

– Перец, – поясняет Михаил, демонстрируя перечницу, которую выудил из-за моей спины. – Я люблю поострее. Чтобы жгло.

Твою мать!

Глава 30

Аперитив он готовит!

Я уже, блин, пудинг!

– Ты, давай, не отвлекайся, – сглатываю я, ощущая его откровенную эрекцию, которая давит на тоненький заслон моих шортиков.

– Ни в коем случае, я полностью сосредоточен на главном блюде, – успокаивает меня Юдин, только я чего-то наоборот переживать начинаю еще сильнее.

И глаза у него такие… Я прям вижу в них циферки обратного отсчета: до полной стыковки осталось – три, два, один…

По лицу видно, что он прекрасно понимает, как меня пробирает, и доволен нужным эффектом.

Михаил отходит обратно к стряпне, а я судорожно выдыхаю. Пальцы, вцепившиеся в кружку, сводит от напряжения. Блин, вольтаж сумасшедший. Внизу живота все скручивается от неприкрытой однозначности его намерений.

Перевожу дыхание и с неудовольствием отмечаю, что без прижимающегося тела мне становится зябко.

– А что ты готовишь?

– Рецепт отца, помогает после гульбищ прийти в себя и набраться сил. Тебе, госпожа дизайнер, силы пригодятся.

Капец.

И ведь ничего не делает, только ходит весь такой горячий жеребчик, смотрит жарко, мускулами поигрывает, а у меня температура растет. С каждой минутой, проведенной на этой кухне, все отчетливее понимаю, что я себя переоценила.

«Шеф, все пропало!» – радостно оповещает меня пятая точка.