— А мальчик-то твой уехал, — как бы между прочим произнесла Артемова, разглядывая облупившийся бесцветный лак на ногтях. — Все-таки сманил его в последний момент Рыбаков. Видела, сегодня вместо него Вихрев танцует?.. Точно тебе говорю — уехал! Подписал контракт и…

Что произошло после того, как был подписан контракт, я уже не слышала. Да и что могло произойти после этого? Что теперь имело смысл? Он был далеко не мальчик. В марте ему исполнилось тридцать пять лет. И он уехал…

«Он уехал…» было последним, о чем я успела подумать, прислонившись спиной к холодной мраморной колонне и медленно сползая на пол…

Часть первая

Экзерсис у палки

Вся эта история началась в один отнюдь не прекрасный осенний день 1994 года. Не прекрасным он был сразу по нескольким причинам. Во-первых, с утра зарядил нудный и холодный дождь, во-вторых, я проспала коллоквиум по основам электротехники, а в-третьих, все джинсы, перемеренные мной за последние полтора часа, оказались катастрофически короткими. Мои бедные, синеющие на октябрьском ветру щиколотки торчали из штанин, как лапки бройлерного цыпленка из целлофанового пакета. Выбираясь из-за очередного прилавка и на ходу поправляя цветастую пелерину своей допотопной бархатной парки, я подумала о том, что в приметы надо верить. Не зря, ох, не зря зловредная черная Муська сегодня с утра выскочила из-под кровати под ноги именно мне!

— Девушка, а может быть, черненькие примерите? — В голосе толстой, кутающейся в шаль тетки слышалась неистребимая надежда. — Я своей дочери эту модельку взяла, так знаете, все соседи в восторге!"

"Меня как-то не особенно волновало мнение соседей продавщицы, как, впрочем, и мнение ее дочери. Тем более что Лариска Никитина, бросив пытливый взгляд на черные джинсы, состроила брезгливую физиономию и едва заметно помотала головой.

— Правильно сделала, что не стала брать! — сказала Лариска, когда я наконец оказалась рядом с ней в людском потоке, медленно текущем вдоль барахольных рядов. — Там швы такие, будто их пьяный ежик строчил! Чьи они, кстати?

— Говорит, канадские…

— Ага, канадские! Маде ин соседний подвал. Вот ведь что за люди эти «барахольщики»! Всякое дерьмо норовят всучить. Нет, я, конечно, понимаю: им тоже жить надо… Кстати, я тебе не рассказывала прикол, как мы вчера с Шаховой по рынку шарились?

Я еще не успела ничего ответить, а Лариска уже начала вдохновенно вещать:

— Короче, лазаем мы по барахолке. Уже вечер, народ потихоньку сворачиваться начинает. Я себе две пары колготок и лифчик купила, а Шахова все никак не может решить, какую ей хочется блузку. А она пошла в этой своей ветровке, которая «голубой вагон». Так вот, — Лариска хитро прищурила глаза в предвкушении кульминационного момента истории.