Поддерживал он меня бережно, но не более того… А впереди уже виднелся дом Жанны Викторовны. На кухне горел свет. Наверное, готовилось тесто для утренней стряпни.

В подъезде тоже было светло. Развернув меня к лампе, Антон еще раз критически всмотрелся в мое лицо:

— Хозяйку свою, конечно, напугаешь… Кстати, можно мне с ней не встречаться? Давай я тебя просто до квартиры провожу, а в дверь уж как-нибудь сама позвонишь… И смотри, больше по ночам одна не шастай, особенно по таким закоулкам.

— Подожди! То есть ты хочешь сказать, что мы сейчас на лестничной клетке просто скажем другу «до свидания», и все?

— А тебе чего бы хотелось? — Мне показалось, что взгляд его на секунду стал ищущим и напряженным. Но зато в голосе столь явственно звучала ирония, что я чуть не задохнулась от ярости.

— Мне бы хотелось… — слова тяжело срывались с моих губ, — мне бы хотелось, чтобы ты не тащился со мной до квартиры, а развернулся сейчас на сто восемьдесят градусов и пошел к своей машине. А еще хотелось бы, чтобы ты перестал по-идиотски околачиваться возле ДК. Надо мной уже смеются, да и Алексею неприятно.

— Договорились, — Антон усмехнулся и застегнул кнопку на рукаве куртки. — Ну, тогда пока?

Если бы он сказал «прощай», это бы прозвучало нелепо и пафосно. Но он просто и страшно бросил «пока».

— Пока! — в тон ему легко ответила я и забежала в подъезд…

Жанна Викторовна, узрев мои боевые раны, и в самом деле едва не рухнула в обморок.

— Ой, бедная ты моя! Да что же это такое творится? Куда милиция смотрит?! — причитала она, бегая вокруг меня с ватой и перекисью водорода.

— Жанна Викторовна, подождите! Меня искал кто-нибудь? Адрес мой новый спрашивал?

— Спрашивали. Два раза… Девочки звонили, сказали, что танцевали с тобой вместе. И мужчина еще. Какой-то родственник из Северска.

— Так и сказал: «из Северска»?

— Нет, я спросила, а он подтвердил.

Я поморщилась и отцепила от ссадины прилипшие ватные волоконца:

— Из всех родственников у меня в Северске — одна двоюродная тетка. Незамужняя. Я там, правда, жила пять лет. Но на квартире. Понимаете?

Жанна Викторовна, похоже, ничего не поняла. Но на всякий случай, прикрыв рот ладонью, ахнула. А потом, совсем как Антон полчаса назад, спросила:

— А Алексей твой что же? Почему он тебя одну ночью отпустил?

— Да пошел он к чертовой матери! — Я упала головой на стол и всхлипнула. — Я его уже ненавидеть скоро начну!.. Ну, почему, почему все так глупо получается?

* * *К счастью, у меня не оказалось ни вывихов, ни растяжений, одни ушибы. Разбитую губу удалось замазать гримом, а сверху каким-то бельгийским тональным кремом, роскошно разрекламированным в «Фармаконовской» аптеке. К воскресенью мое лицо уже выглядело вполне прилично.