— Да из них же как минимум трое — ненормальные! В смысле с натуральным сдвигом… Ты посмотри на Славика с Татьянкой! Или на Молодую!

У «театралов», не желавших принимать нас в свою когорту, уже были персональные прозвища. Молодой звали болезненно-полную девушку неопределенного возраста, которая в разговорах периодически повторяла: «Ах, не была бы я такая молодая, я бы обязательно полюбила Андрюшеньку Чекалина!» (Андрюшенька Чекалин — это красивый черноволосый мальчик, солист нашего балета, танцующий и Спартака, и Зигфрида, и Ферхада, и вообще все главные партии.) Славиком именовался юноша с завитым и пахнущим лаком чубом. А Татьянкой была лысоватая, с выпученными рыбьими глазами дама."

"Еще в наличии имелись Галинка, Матрешка и Селедка. Но если эти были просто одухотворенными старыми девами, то в поведении первых трех явно усматривалась ущербность.

В общем, когда мы окончательно расхотели знакомиться с «театралами», к нам подошел Славик и сообщил, что они рады видеть в театре еще двух балетоманок. С тех пор и Татьянка, и Молодая стали периодически осчастливливать нас общением. И очень скоро мы поняли, что балетным солистам приходится несладко от их постоянного навязчивого внимания. Теперь я больше всего боялась, что Алексей заметит нас в их обществе и решит, что мы такие же…

В тот день я старательно прятала розы за спиной, но Славик все же заметил букет.

— Кому цветы? — поинтересовался он, довольно бесцеремонно отгибая край целлофана. — Серебровской, — сказала я, чтобы отвязаться.

— А-а… — Славик многозначительно покачал головой. — Анастасия — крепкая солистка, крепкая… Но все же в «Спартаке» она Андрюшке подгадила! Вы не заметили, нет? Это ведь она на верхней поддержке распласталась, как корова, вот его и повело в сторону. Нет, Андрюшенька, конечно, молодец — удержал, но могло быть и хуже… Я, кстати, недавно вместе с ним шел из театра!

Никитина за его спиной состроила ужасную физиономию и закатила глаза под потолок, а мне пришлось изобразить на лице искреннюю заинтересованность. Славик тем временем продолжал:

— Он ведь человек просто замечательный! Вежливый такой! Который раз уже в этом убеждаюсь. И здоровается всегда, и улыбается… Помните, как он обрадовался, когда я после «Легенды о любви» преподнес ему набор носовых платков и дорогой одеколон?..

Естественно, мы помнили нервную гримасу Чекалина, когда Славик выполз на сцену со своими кулечками и начал торжественно их разворачивать.

— Так о чем я, собственно, рассказывал?.. Ах да! Выходит, значит, Андрей из служебного входа, я неподалеку прогуливаюсь. Подхожу, спрашиваю: «Вы домой?» Он отвечает: «Да».