И у нас этим занимаюсь, и за границей по договорам… Хотел архитектором стать, но почему-то не сложилось. А в детстве дворцы любил рисовать, домики. Собаку возле домика обязательно. И будку ей с балконом и подземным выходом… Кстати, у меня появилась идея!

— Что-нибудь связанное с собаками и будками? — осторожно переспросила я. Собак я опасалась, миролюбивые кошечки были мне как-то ближе.

— Да нет. Опять же с «Лебедиными озерами». Только в лес на этот раз забираться не нужно… Ну что, едем?

Я неуверенно пожала плечами и улыбнулась.

Немного покурсировав по центру Москвы, мы остановились возле дома в Девяткином переулке, вышли из машины и поднялись по темной лестнице чуть ли не под самую крышу.

— Здесь один мой хороший знакомый живет. Художник, — объяснил Антон, прежде чем нажать на кнопку звонка.

К моему удивлению, хозяин квартиры открыл не сразу, а вполне бытово сообщил через дверь, что в услугах слесаря из РЭУ он больше не нуждается и исправлять содеянное тоже не надо. Картину не спасти, а жаловаться он и так не собирается.

— Это не слесарь! — голосом всадника Апокалипсиса сообщил мой спутник.

Дверь немедленно отворилась. И передо мной предстал художник — точно такой, какими их обычно изображают на картинках в детских книжках. В просторной блузе, при бородке клинышком и даже в мягком темном берете. Возможно, в столь тщательно слепленном внешнем образе читалась бы стебная ирония, если бы художнику не было достаточно много лет. Выглядел он на пятьдесят с хвостиком, а улыбался светло и радостно, как годовалый младенец.

— Что там за картину у тебя подмочили? — поздоровавшись, спросил Антон.

— А! — художник махнул рукой.

 — Не картину, эскиз еще только… Но все равно обидно!

— Я уж боялся: не «Озеро» ли?.. Вот даму специально привез на него посмотреть. Кстати, знакомься — Настя.

— Кирилл. Очень приятно, — представился художник.

Я несколько замялась и спросила:

— А по отчеству?

— Без отчества. Просто Кирилл.

На том и порешили."

"Потом он провел нас в свою мастерскую — огромную пустую комнату с прямоугольными окнами под самым потолком и тремя обычными электрическими лампочками, висящими на длинных шнурах. Кругом стояли мольберты с натянутыми холстами.

Какие-то картины были уже закончены, на некоторых холстах виднелись лишь отдельные цветные мазки.

«Озеро» я увидела не сразу: его загораживало странное сооружение, похожее одновременно и на перевернутую метлу, и на вешалку для одежды. А когда увидела — замерла в безмолвном удивлении. Не знаю, был ли Кирилл великим художником. Но его картины, а особенно «Озеро», казались написанными специально для меня.

Изображенное на холсте то же самое озеро, что мы видели вчера в лесу, выглядело совсем другим.