В Северске пепси можно было пить сколько угодно. Этот город начинал мне определенно нравиться…

Оказалось, что до училища мы не дошли всего с десяток метров: от входа в кафе-мороженое его уже было видно. Правда, выглядело оно в отличие от театра довольно невзрачно. Зато на дверях висело объявление о приеме документов, мгновенно настроившее меня на бойцовско-оптимистический, а бабушку — на меланхолический лад.

— Ну, что ж, успели так успели. — Бабуля вздохнула и покачала головой. — Может быть, судьба?

Меня она оставила в вестибюле, строго-настрого наказав никуда не убегать, а сама поднялась по лестнице на второй этаж. В вестибюле было прохладно и скучно. Толстая вахтерша в зеленой газовой косынке вязала такой же омерзительно-зеленый шарфик и время от времени неодобрительно посматривала на вертящуюся возле кадки с фикусом девочку. Девочке было лет восемь или девять, и кипучая энергия била в ней ключом. Она то обегала несчастный фикус на цыпочках, размахивая в воздухе одной рукой, как юная и неуклюжая ворона, то принималась прыгать на месте, то, опершись о край кадки, резко взмахивала ногой назад и в сторону. Я чувствовала, что ведет себя девочка плохо, и поэтому сама старалась произвести как можно более благоприятное впечатление. И, конечно, было странно и несправедливо, что именно на меня, чинно стоящую у стеночки в своих белых с бахромой носочках и белом платьице, указала дежурная, когда мимо железной «вертушки» прошла женщина с сердитым лицом и темными волосами, завитыми крупными локонами.

— Вы посмотрите, Наталья Леонидовна! — Вахтерша отложила в сторону недовязанный шарфик и несколько картинно всплеснула руками. — Посмотрите, кого мы опять принимаем! С каждым годом все хуже и хуже… Бедные вы, бедные! Как же мне вас жаль! У меня здесь за день и то голова гудит… Это же ни совести, ни воспитания! И орут, и скачут, только что на голове не ходят!

Уголки губ темноволосой женщины брезгливо опустились, отчего лицо стало еще более строгим. А вахтерша тем временем продолжала:

— И орут, и орут! Делай замечания, не делай — что об стенку горох! Я, конечно, понимаю, что все от родителей зависит: кого уж воспитали, того воспитали… Кстати, и родители тоже! Детей здесь побросают, а сами уйдут по училищу шарахаться. Как будто не понимают, что здесь государственное учреждение, а не детский сад! Здесь порядок соблюдать нужно.

— Детский сад — тоже государственное учреждение, — заметила женщина вскользь и, стремительно повернувшись, подошла прямо ко мне. Пахло от нее мамиными духами «Быть может», но в остальном она маму ничем не напоминала. Щеки у нее оказались какие-то дряблые и впалые, а глаза бледно-зеленые и злые.

— Ты сюда экзамены сдавать пришла? — спросила она, сверля меня взглядом.