Тем не менее, отвесив себе мысленного пинка, Макаров накрыл дрожащими ладонями ее макушку. Не то сдерживая, не то направляя.

А сам запрокинул голову и крепко зажмурился, пытаясь расслабиться. Пытаясь настроиться на нужный лад и вычеркнуть сегодняшний день из памяти. Да тщетно все. Его даже лихорадило, но отнюдь не от дикого желания. Скорее уж от гнева. Потому что…

«Как вы вообще себе подобное представляете? — стоял перед мысленным взором образ разгневанной девчонки. — Вы, ваша Татьяна — и я в качестве силиконовой преграды между вами?»

«Преграды между вами…»

«Преграды.

«Да бл*дь! — утробный рык. — Что ж такое?!»

Внезапно в заднем кармане завибрировал мобильник, вынуждая Виктора встрепенуться и открыть глаза.

— Не отвечай! — невнятно пробубнила Таня «с набитым ртом», когда мужчина потянулся за телефоном. — Перезвонишь!

Однако он уже успел взглянуть на дисплей. А как только сделал это, резко отстранил от себя девушку, заправился и застегнулся. Сердце болезненно сжалось в груди от гремучей тоски и трепета.

— Витя!

— Потом! — строго пресек ее попытки вновь добраться до ширинки и торопливо принял вызов. — Ну, здорово, бандит!

— Папа! — восторженно завопил в трубку Тимофей. — Папа, привет!

— Сынок, — судорожно сглотнул, прислушиваясь к частому дыханию своего мальчугана, — как ты там? Все хорошо? Не болеешь, надеюсь?

После многочисленных тяжб и скандалов Ксения все же приобрела их пятилетнему ребенку личный телефон, которым разрешала пользоваться ровно три раза в неделю.

И то за хорошее поведение.

— Все отлично, но…

— В чем дело, Тим?

— Я скучаю, пап! — голос сынишки дрогнул, надломился. — Я хочу домой! Хочу к тебе! Хочу на свои качели! И в свой шалаш! И в свой бассейн!

Виктор чудом не раскрошил собственные зубы, столь сильно он стиснул челюсти. Появилось нестерпимое желание расхреначить что-нибудь к чертовой матери. Лишь бы избавиться от ощущения полнейшей беспомощности.

«Как же объяснить тебе, малыш, что нашего дома больше нет? Все, что я собственными руками создавал с нуля, собирал по кирпичику… пошло прахом! Несмотря на решение суда, я оставил его вам. Тебе! Но твоя меркантильная мамаша предпочла продать наш особняк! Деньги оказались ей нужнее. А на твоей площадке теперь играют другие дети. Прости!»

Собравшись с мыслями, Макаров произнес как можно спокойнее.