— Достаточно?

Ехидно улыбаясь, Лена выхватила деньги.

— Маловато будет! Но на безрыбье и рак — рыба!

Улучив момент, Виктор вцепился в подбородок девушки, вынуждая смотреть строго ему в глаза. Затем, добившись внимания, холодно отчеканил:

— А теперь послушай меня, золотко! Будешь трахаться со всеми подряд — скурвишься! Оно тебе надо?

— Исходя из собственного опыта советуете? — прилетело в ответ. — Вот знала я! Нутром чувствовала, что вы — тот еще потаскун!

Глава 3

Лена

«Потаскун? Я серьезно так сказала? Назвала своего бывшего учителя, а ныне куратора и преподавателя… потаскуном? Ну, все! Мне крышка!»

Одного испуганного взора на Макарова хватило, чтобы онеметь от ужаса.

Мужчина, скалой возвышающийся над ней, побледнел от ярости. Вздрогнул.

Мышцы его превратились в камень. Черты лица заострились. Грудь тяжело вздымалась под натиском легких, и ноздри раздувались, как у хищника.

Казалось, еще секунда, и он точно накажет ее за излишнее красноречие.

Ударит наотмашь. Отлупит не щадя.

Или просто свернет шею.

«О, нет! Моя хрупкая-хрупкая шейка!»

Но Виктор Эдуардович (хоть и выглядел крайне взбешенным) даже не пытался причинить ей вред. Лишь сильнее стиснул пальцы, которыми все еще удерживал Лену за подбородок. И то, скорее рефлекторно, нежели намеренно. Однако, смотрел он на нее странно, до жути. Столь странно, что холодок невольно промчался вдоль позвоночника, и поджилки затряслись.

Макаров не мигая буравил Белову своим пристальным взглядом. Свинцовым.

Мутным. А вместе с тем осоловевшим. Заторможенным."

"До предела расширенные зрачки заполнили практически всю его каре-зеленую радужку. Потому-то глаза и казались теперь пугающе черными.

Нервно сглотнув в безрезультатной попытке избавиться от комка в горле, Лена прикоснулась к его руке (к той самой, которой он настойчиво сжимал ее подбородок). Осторожно оплела дрожащими пальцами мощное мужское запястье и жадно втянула кислород полной грудью.

В тот же миг брови Макарова грозно сошлись на переносице, а сам он со странным шальным интересом уставился на ее губы.

И Лене вдруг стало нечем дышать. Воздух внезапно закончился в легких. Во рту пересохло.

— Допустим! — проскрипел Виктор Эдуардович страшно севшим сиплым голосом.

— Что допустим? — отозвалась она едва слышно, обмирая от волнения.

— Допустим, советую исходя из собственного опыта! — опалил висок своим безбожно горячим дыханием, заставляя кожу покрыться крупными мурашками.