А Ирине — терпеть придирки самого Красницкого в течение того же срока! И осознав все это, Лена внезапно превратилась в озлобленную фурию.

Руки машинально сжались в кулаки. Кровь ударила в голову, прилила к щекам.

Покрывшись багровыми пятнами, она яростно завопила:

— Я убью тебя! Я. Тебя. Убью. Как ты посмел провернуть подобное за нашими спинами? Вершителем судеб себя возомнил? Да если бы я все это изначально знала, в жизни бы не согласилась! Ноги бы моей здесь не было!

— Поэтому-то ты и не знала!

— Ах ты сволочь!

— Ленка, уймись! По-хорошему прошу!"

"— Ты кто такой, чтобы мне указывать, а? Наворотил дел, а теперь — уймись, Лена? — коряво передразнила Вячеслава. — Даже слышать ничего не желаю! Бери и сам объясняй этому своему… Виктору Эдуардовичу, что я его не преследую! Что оказалась в данном учебном заведении из-за твоих божественных игр! Что вешаться к нему на шею более не планирую — может спать спокойно! И что мне глубочайше плевать, с кем он там сейчас кувыркается! Ясно? А если ты попытаешься еще и моей Ирише жизнь испортить…

— Она не твоя! — Красницкий резко перебил ее на середине фразы.

Он не повышал голоса. Но произнес это столь странной, почти ревнивой интонацией, с таким шальным блеском в глазах, что прямо мороз прошелся по коже. Зябко поежившись, Белова вновь насупилась:

— А вот и моя! И ты к ней даже на пушечный выстрел не приблизишься!

Слава хохотнул, не скрывая издевки и явно собирался ей возразить.

Однако тут вмешалась уже сама Синицына.

— Хватит! — угрожающе зашипела подруга, буравя его тяжелым взглядом. — Достаточно! Мы уходим!

Далее, схватив Лену за запястье, Ира настойчиво поволокла ее прочь из кабинета, не утруждая себя какими-либо дополнительными объяснениями. Лишь оказавшись в коридоре, Белова вдруг почувствовала, что у нее от волнения поджилки трясутся и колени подгибаются. Не доверяя собственным ногам, девушка обессиленно опустилась на ближайшую скамейку, стоящую вдоль стены. Ирина тут же примостилась рядом, крепко обнимая.

— Зачем он это сделал? — прошептала Лена, стискивая ее в ответ. — Зачем?

Синицына шумно выдохнула:

— Из-за меня!

— Из-за… тебя?

— Ну да! В школе не наигрался, решил продолжить здесь. А ты, получается, привела меня прямо к нему, когда согласилась на его условия!

Она нахмурилась, заливаясь краской от стыда.

— Ты знаешь про… условия?

— Да. Так уж вышло.

— Давно?

— Нет. Чуть больше месяца.

— Клянусь, я убью его, если он еще хоть раз тебя…

— Не стоит! С ним я справлюсь самостоятельно!

Заторможенно кивнув, Белова уперлась взглядом в потолок.

Ее не покидало стойкое ощущение, будто она ходит по самому краю пропасти.

Один неверный шаг — и обрыв. Пустота. Неизбежность.