Он замечательно рисует! А ты его — в бизнес… А у него спрашивал? Ведь нет? А Алена? Она еще такая маленькая! Тагир, я с ума сойду, если с ней что-то… А она ведь постоянно под ударом! И что? Лишить ее детства? Из-за твоих дел? И вот сейчас… По дому, где находятся мои дети, ходит чужой человек. С недобрыми намерениями. И ты, вместо того, чтоб оградить от нее детей, намеренно оставляешь и даже провоцируешь на определенные действия. Да лучше бы это и в самом деле твоя любовница была!

— Тебе было бы легче? — усмехаюсь я.

— Да! — повышает голос Аня, — легче! Я бы тебя с чистой совестью отправила к черту! И больше не появлялась бы здесь! Забрала бы детей и все! А то я опять дала слабину!

— Ты же знаешь, что я бы тебя в любом случае не отпустил никуда.

— Что? Удерживал бы? И любовницу бы приволок? И нас под одной крышей?.. — злобно щурится она. Тонкие пальчики судорожно сжимаются на покрывале.

— Мне не нужен никто, Ань, — спокойно отвечаю я, — только ты. И ты это знаешь. Знаешь ведь?

Давлю взглядом, и она, не выдержав, отворачивается.

— Иногда я жалею об этом… — бормочет она.

— А я — нет.

Аня молчит, смотрит в окно. Хмурится. А затем вздыхает:

— Ладно. Что делать будем дальше?

— У меня есть пара идей… — я тушу сигарету и тяну за простынь.

— Эй-эй! — Аня растерянно пытается поймать ускользающую ткань, — я не в том смысле! Я насчет вообще всей ситуации! С этой… женщиной… И с этими угрозами… И… Ой!

Я дергаю сильнее и она невольно подается вперед, попадая прямиком в мои лапы.

Радостно подминаю ее под себя, с удовольствием ощупывая, оглаживая, трогая везде, где хочется. Потому что моё! Моя!

Аня, задыхаясь от тяжести, все еще пытается меня образумить, упирается ладонями в плечи, шипит расстроенно:

— Ну Тагир… Нам поговорить… Мы ничего не решили… И скоро ужин! И дети! Дети же…

— Все решим, Ань, — я прерываюсь ровно на мгновение, чтоб заглянуть в широко распахнутые глаза, насладиться их испуганным сиянием, — главное, что ты — со мной. Ты же со мной? Да? Да?

На каждый свой вопрос я ее целую в шею, в самое чувствительное место, под ушко, в татуировку, ту самую, что так завела меня когда-то. Аня дрожит, выгибается непроизвольно, закатывает глаза… Она ведь правду говорила. Она не может мне противостоять.

И это хорошо.

Стена пробита, я это ощущаю. Ее неожиданная откровенность — подарок мне. То, что силы дает для борьбы.

Я и без того всех порву за моих близких.

А теперь я это буду делать с особенным удовольствием…

Глава 30

— Мама, я хочу на утренник! — канючит Аленка за ужином.

— Котенок, пока нельзя, — мягко отвечает ей Аня, награждая меня мимолетным, но очень выразительным взглядом. Типа, почувствуй, Хазар, свою вину.

Да я и без того чувствую.

Ванька тоже посматривает на меня, но весело, с легкой ехидцей.