– Работаем в паре, – прошептал он Ричи, и тот кивнул, не отрывая глаз от Паучихи, которая теперь пятилась от них, поблескивая отвратительными, волосатыми лапами. Ее наконец-то приперли к стене.

(я не могу дать вам вечную жизнь но могу прикоснуться к вам и вы проживете очень очень долго – двести лет, триста, может пятьсот – я могу сделать вас богами Земли – если вы позволите мне уйти если вы позволите мне уйти если вы позволите мне…)

– Билл? – хрипло спросил Ричи.

С криком, рвущимся из него, нарастающим и нарастающим, Билл бросился на Паучиху. Ричи не отставал от него ни на шаг.

Они ударили вместе правыми кулаками, но Билл понимал, что бьют совсем не кулаки: удар наносила их общая сила, поддержанная силой Другого; это была сила памяти и желания; а прежде всего это была сила любви и незабытого детства, слившиеся в одно большое колесо.

Вопль Паучихи заполнил голову Билла, казалось, расколол ему мозги. Он почувствовал, как его правый кулак глубоко проник в копошащуюся мокроту. За кулаком последовала рука, по плечо. Он вытащил руку, с которой капала черная кровь Паучихи. Гной лился из проломленной им дыры.

Он увидел Ричи, стоящего под раздувшимся телом Оно, залитого черной блестящей кровью, в классической боксерской стойке, его кулаки наносили удар за ударом.

Паучиха ударила их лапами. Билл почувствовал, как одна разорвала ему бок, и рубашку, и кожу. Жало Оно бессильно упиралось в пол. Крики раздавались в голове ударами колокола. Оно неуклюже наклонилось, пытаясь укусить его, но Билл, вместо того чтобы отступить, бросился вперед, собираясь нанести удар уже не кулаком, а всем телом, превратив себя в торпеду. Он влетел в брюхо Оно, как в футболе – разогнавшийся защитник, который опускает плечи и просто ломится вперед.

На мгновение почувствовал, как плоть Оно просто подается назад, чтобы сжаться, а потом отбросить его. С нечленораздельным криком он надавил сильнее, толкаясь ногами вперед и вверх, проламывая Оно руками. И проломил: его окатило горячей кровью. Кровь текла по лицу, в уши, попадала в нос тонкими извивающимися струйками.

Он вновь оказался в черноте, по самые плечи в содрогающемся теле Оно. И пусть уши заливала кровь, он слышал мерные бум-БУМ-бум-БУМ, совсем как звуки большого барабана, того самого, что возглавляет парад, когда цирк въезжает в город, в окружении лилипутов и пританцовывающих на ходулях клоунов.

Биение сердца Оно.

Он услышал, как Ричи закричал от боли. Крик перешел в стон, а потом оборвался. Билл резко ударил вперед обеими сжатыми в кулаки руками. Он задыхался, облепленный пульсирующими внутренностями Паучихи, залитый ее кровью.

Бум-БУМ-бум-БУМ-…

Руки его проникали все глубже, раздирая, разрывая, разделяя, в поисках источника этого звука.