Мне снилось, что я просыпаюсь, а в кровати полным-полно сверчков. Я пытаюсь распугать их ингалятором, но могу выжать из него только какие-то скрипящие звуки, и перед тем как проснуться, я осознаю, что и он набит сверчками.

– Роуз ничего этого не видела, – заметил Бен и посмотрел на Беверли: – Как твои родители не увидели кровь, вытекшую из сливного отверстия раковины, пусть она перепачкала всю ванную комнату.

– Да, – кивнула Беверли.

Они переглядывались, стоя под мелким дождем.

Майк посмотрел на часы.

– Автобус через двадцать минут. Четверых я могу отвезти в город в моей машине, если мы потеснимся.

Или могу вызвать такси. Выбор за вами.

– Я пройдусь прямо отсюда, – ответил Билл. – Не знаю, куда пойду, но сейчас самое время подышать свежим воздухом.

– Я вызову такси, – решил Бен.

– Я поеду с тобой, если ты высадишь меня в центре, – сказал Ричи.

– Хорошо. Куда пойдешь?

Ричи пожал плечами:

– Пока не знаю.

Остальные предпочли дожидаться автобуса.

– В семь вечера, – напомнил Майк. – И будьте осторожны, это касается всех. – Они согласились соблюдать осторожность, хотя Билл не понимал, как можно давать такое обещание, не зная, с какими угрозами им, возможно, предстоит столкнуться.

Хотел сказать это вслух, но глянул на их лица, и ему стало ясно, что они и так знают.

Поэтому он ушел, на прощание вскинув руку. Влажный воздух приятно холодил лицо. Его ждала долгая прогулка, но Билла это вполне устраивало. Предстояло о многом подумать. Его радовало, что встреча закончилась и они приступили к делу.

Глава 11

Пешие экскурсии

1

Бен Хэнском берет в библиотеке книгу

Ричи Тозиер вышел из машины на перекрестке, где сходились Канзас-стрит, Центральная и Главная улицы, а Бен отпустил такси на вершине холма Подъем-вмилю.

За рулем сидел тот самый «религиозный человек», который подвозил Билла к ресторану, но ни Бен, ни Ричи этого не узнали: Дэйв погрузился в мрачное молчание. Наверное, Бен мог бы выйти вместе с Ричи, но исходил из того, что каждый должен начать свою экскурсию в одиночестве.

Он наблюдал, как такси вливается в транспортный поток, стоя на углу Канзас-стрит и Долтри-Клоуз, сунув руки глубоко в карманы, стараясь выбросить из головы отвратительное завершение их ленча.

Не мог; мысли возвращались к черно-серой мухе, выползающей из печенья счастья на тарелке Билла, с распластанными по спине, испещренными жилками крылышками. Он пытался переключиться с этого тошнотворного образа на что-то еще, думал, что ему удалось, но через пять минут мерзкая муха вновь возникла перед его мысленным взором.

«Я пытаюсь как-то это обосновать, – думал он, – не с моральной точки зрения, а скорее с математической.