— «Эдвард», думаю, меня вполне устроило бы.

Он улыбнулся многозначительно, словно знал причину ее заминки.

— Для начала неплохо.

Дверь в ложу открылась, и Франческа неохотно оторвала от Эдварда взгляд. Что с ней такое? Вначале она металась в поисках ответа на вопрос, почему он устроил ей сюрприз своим неожиданным появлением в театре, а потом позволила себя соблазнить одним лишь легким прикосновением. Она бросила взгляд через плечо, ожидая увидеть Салли и мистера Ладлоу и не зная, то ли радоваться тому, что своим появлением они уберегли ее от самой себя, или злиться из-за того, что они им помешали.

Это был Олконбери. Он держал в каждой руке по бокалу шампанского, и вид у него был самый решительный, ощущение уединенности, которое дарила ложа, мигом улетучилось. К ней вдруг пришло осознание того, что то, что воспринималось ею как нечто очень интимное, касающееся лишь ее и Эдварда, на самом деле происходило на глазах у сотен людей, заполнивших театр. Абсолютное большинство скорее всего даже не заметило, что происходило в ложе под номером двадцать шесть, во втором яду, но кое-кто мог заметить. И заметил. И теперь он был здесь — вооружен и готов к бою.

Эдвард убрал руку со спинки ее кресла и встал. Олконбери видел этот жест, и глаза его смотрели на нее с мрачной угрюмостью, хотя он и растянул губы в улыбке.

— Добрый вечер, Франческа, дорогая. Так жалею, что опоздал. — Он шагнул вперед, протянул ей один из бокалов и нагнулся, чтобы поцеловать в щеку.

На тот краткий миг, пока Эдвард не мог видеть ее лица, она раздраженно шепнула Олконбери:

— Прекратите!

Он лишь поднес бокал к губам и выпил половину перед тем, как повернуться к Эдварду.

— Как поживаете, сэр? Генри Олконбери к вашим услугам.

— Лорд Эдвард, позвольте представить моего друга, барона Олконбери, — вмешалась Франческа, сделав легкое ударение на слове «друг», и поднялась из кресла.

Господи, что делать? Лицо Эдварда было непроницаемым, как маска. Возможно, ситуация его позабавила, возможно — раздосадовала, а может, он испытывал нечто совсем иное. Олконбери, насколько она могла судить, выпил, что означало, что он мог сказать все, что угодно, Фанческа поставила бокал, который он передал ей, на подлокотник кресла.

— Олконбери, позвольте представить вас лорду Эдварду де Лейси.

— Рад знакомству, сэр, — сказал Эдвард и тоже небрежно поклонился.

— А, тот самый достопамятный де Лейси. — Олконбери ухмылялся. Он сделал еще один большой глоток шампанского. — Я видел вашего брата Грешема в клубе «Уайте» в прошлом месяце. Он проиграл двести гиней. А потом напоил всех, кто там был. Славный парень!

— Да, — сказал Эдвард, как ни в чем не бывало.