— Щечки, румянец… Как вспомню тебя во время токсикоза — кожа да кости! Хотелось обнять и плакать! Тебе эти килограммы определенно к лицу! Никого не слушай: женщина должна быть женщиной, а не вешалкой. Это я тебе как мужчина говорю.

— Ага, а сам как же? Я тебя таким стройным и не припомню.

— Да я сам себя таким не помню! Еще пятнадцать килограммов сброшу — стану почти таким, как в студенческие годы. Хотя и тогда тонким и звонким меня можно было назвать с натяжкой.

— Признавайся, что тебя сподвигло? Или… кто? — посмотрела она на друга игриво. — Женщина? Новая любовь?

— Почему обязательно новая?

— Подожди… Так-так… Попробую сама догадаться… Неужели Галина?!

Веня смущенно опустил голову затем поднял довольный взгляд.

— Ничего от тебя не скроешь, Проску… Ой, прости, Евсеева. Как была рентгеном человеческих душ, так им и осталась.

— Ты мне льстишь. Не забывай, что я кое-что знаю о твоей жизни. Но мне не терпится узнать, как ей удалось уговорить тебя похудеть!

— А что рассказывать? Началось с того, что около года назад я загремел в больницу: сердце, гипертония…

— Да, помню. Ты тогда пропал на неделю…

— Если бы на неделю! Почитай, месяц отлеживался.

Не хотел тебя волновать… На лестнице в арендованную студию стало плохо, упал, потерял сознание. Скорая, больница… Можно сказать, меня Денис спас: обещал со светом помочь, немного опоздал, шел следом, наткнулся на мое бесчувственное тело, вызвал скорую, позвонил матери. Галка тут же в больницу примчалась: ухаживала, поесть-попить привозила, с докторами общалась. Прикинь: я едва повторно сознание не потерял, когда пришел в себя и ее лицо увидел. Подумал: все, кранты, уже на небесах. Она ведь все эти годы даже разговаривать отказывалась! А тут…

— Ничего себе! Ты ни словом не обмолвился, что всё так серьезно.

— А смысл? Чтобы еще и ты переживала? Мне Галки с лихвой хватило. После больницы к себе домой забрала, выхаживала, на реабилитации возила, а затем отвела к диетологу. Так что я теперь под полным Галкиным контролем: и мысли, и тело. Говорит, что если бы помер, не простила бы себе. Призналась, что все эти годы продолжала любить, даже несмотря на то, что была в курсе моих похождений! Да если б я знал, я… я к ней давно на коленях приполз бы! Столько лет жизни коту под хвост! Что ж вы, женщины, с нами делаете, что ж вы над нами так издеваетесь?!

— Так и вы с нами не особо церемонитесь… — Катя перевела взгляд в темноту за окном.

 — Я тоже хотела бы повернуть время вспять, но, увы…

— Кать, ты что, по Виталику страдаешь? — изумился Потюня. — Даже не думай, выбрось его из головы! Или у тебя что-то не так с Генрихом?

— С Генрихом, если не считать, что я его не люблю, все так: свадьба через четыре недели.

— Совсем не любишь? Ни капельки?..