С тех пор как Обухов оказался в инвалидном кресле, жизнь потеряла для него смысл: никому не нужен, никто о нем не вспоминает, никто не звонит. Разве что сын, с которым был прописан. Сам Максим здесь не жил и квартиру выбирал, учитывая потребности отца. Двушка на первом этаже устраивала по жизненно важной причине. Ранее в ней также жил человек с ограниченными возможностями, а потому внутри помещения не было узких мест, мешающих проезду коляски, хватало разных поручней, приспособлений, выключатели, краны и прочие мелочи располагались на расстоянии вытянутой руки.

При этом почти всем можно было управлять при помощи специального пульта, в том числе раздвижной дверью-окном, за которой располагался пандус для съезда во двор. Правда, выезжать Юрий Анисимович не любил: никак не мог привыкнуть к любопытным или сочувствующим взглядам. Всю жизнь старался держаться в тени, а тут на тебе: у всех на виду в инвалидной коляске!

Так что, с его точки зрения, зря Максим тратился. Но у того был свой резон: не пришлось ничего переделывать, перепланировать, обивать пороги различных инстанций, получая разрешение на перепланировку и оборудование съезда прямо из окна.

Всё уже сделали до него. Жившая за океаном дочь таким образом заботилась о доживавшем век родителе, категорически отказавшемся к ней переехать. Соответственно, после его смерти желала получить за оборудованную по последнему слову техники квартиру немалые деньги. Вот только кто же купит двухкомнатную «распашонку» на первом этаже пусть и в кирпичном, но довольно старом доме? Так что специфическая квартира больше двух лет дожидалась нового жильца. Впрочем, сколько сын за нее заплатил, Юрий Анисимович не вникал. Гораздо больше он переживал из-за молчавшего телефона…

После многочисленных курсов реабилитации и санаториев ему удалось восстановить речь, функции основных органов, но ноги так и остались словно чужими. Особенно правая, которую он вообще не чувствовал и которая усыхала на глазах. Не помогали ни массажи, ни процедуры. Что только не перепробовали! А ведь всего шестьдесят с небольшим: еще жить бы да жить, бегать да бегать! И работать.

Пенсионный возраст увеличили, и уж он-то точно что-нибудь придумал бы, чтобы продлили контракт. Эх, вернуться бы хоть на недельку на прежнюю должность и вышвырнуть с работы всех неблагодарных, всех, кому помогал, кого продвигал и кто с легкостью его забыл!..

Предатели! Все оказались предателями! Бог с ним, со сменившимся накануне его инсульта руководством, к которому он не успел найти подход.