—У вас что, волосы только на головах растут? — спросила с намёком вдова, чем вызвала новый приступ веселья.

—А с меня пот капнул! — придуривалась смуглянка. — Вино испортится?

—От пота крепче будет, так что проливайте. Девичий пот, он что мирра, священный… И хватит языками чесать!

Ражный тем временем в другом углу возился с бочками. Дело оказалось нехитрым, за полчаса он подбил все обручи, один, ставший великоватым, заменил и уже поглядывал на дверь в предвкушении охоты, но вдова обнаружила брак. Её самая драгоценная бочка, что летала под откос, всё–таки ударилась где–то о камень, получила вмятину, и одна клёпка треснула поперёк.

Трещина была едва видима и вряд ли бы дала течь, но вотчинница велела аккуратно снять обручи, вынуть повреждённую и заменить, подобрав по размеру и изгибу точно такую же. Штабель старых, разобранных бочек лежал в углу, заботливо укрытый плёнкой."

"Бондарничать ему ещё не приходилось, овладевал этим ремеслом по ходу дела и допустил ошибку: сняв верхние обручи, попробовал выбить лопнувшую клёпку, но та была заклинена нижними.

Сбил один —не вытаскивается, немного ослабил второй и уже вытянул было злосчастную клёпку, как бочка внезапно рассыпалась и превратилась в кучу кривых досок.

—Ты что натворил, а? — как–то обрадованно возмутилась старуха. — У тебя откуда руки растут? Кто же так делает? Тоже мне, вотчинник…Вот теперь собирай. Да гляди клёпки не перепутай!

Спросить, как это делается, было нельзя! Это всё равно что выйти на ристалище и сразу сдаться сопернику, потому что не знаешь, как биться в кулачном зачине. Вячеслав разложил клёпки по одной вряд —хорошо, крышки не перепутались! — и принялся набирать их, фиксируя нижними верхним обручами.

Вроде бы собрал на живую нитку, однако не заменил треснувшую, и когда пошёл подбирать подходящую из штабеля, бочка вновь сложилась в поленья для костра.

Тётка Николая это увидела и прихромала к нему в угол. Посмотрела, подняла одну тяжёлую клёпку, словно намереваясь стукнуть поголове.

—Ты что делаешь, отрок? — спросила с вызовом.

—Собираю бочку, — пробурчал Ражный.

—Ты мне вино портишь! — взвилась старуха.

— Ты душу бочки в пыли возишь! Грязь заносишь. А нутро у бочки–это как матка, соображаешь? Там вино зачинается и вынашивается. И оттуда потом рождается. Ладно французы не понимают. Ты же не француз! Знаешь, что вино делает вином? Смотри сюда! Это называется винное семя, — и указала на широкую, пропитанную за многие годы вином тёмную полосу на ребре клёпки. — Сок забраживает от солнца. Это папино семя. А это–родовые материнские дрожжи. Им двести лет! Отсюда и сорт, и вкус, и букет.