От своих же не спрячешься…

— Не надо мне оказывать ненужные услуги! — рявкаю.

— Понял.

Понял он…

Еще бы я чего-нибудь понял.

— Она, кстати, вернулась, — выдает Марат. — Пять минут назад вошла в клуб.

— А чего молчишь?

Марат пожимает плечами. Смотрит на экран телефона — туда поступает сигнал с камер наблюдения.

— Сейчас выходит из второго банкетного зала.

Минута — и я уже на месте.

Вижу ее.

Плиссированная юбочка, белые носочки, рубашечка… мечта педофила, мля… Но я-то не педофил! И тощие малолетки мне сроду не нравились.

Но эта сама нарывается. Вернулась… Значит, понравилось.

Она замечает меня. Замирает на месте, сделав испуганное лицо. Хорошо играешь, детка. Любишь такие игры? Не любила бы, не пришла бы.

Она пятится назад.

А я… просто поднимаю ее и перекидываю через плечо.

— Эй, ты совсем офигел? Пусти меня!

Она колотит по моей спине кулаками и сумкой. А я кладу ладонь на ее упругую попку. Кайф… Второй сжимаю тонкую щиколотку. Почему эти ее белые носочки меня так заводят? Идиотизм.

Тащу ее по коридору в свой кабинет. К счастью, под дороге нам никто не попадается. Может, Марат позаботился… Тогда — спасибо ему.

Закрываю дверь на замок и бросаю ее на кожаный диван.

Ошибся я в ней. Не принцесска она. Испорченная штучка. Сама пришла…

Но брыкается, как дикая кошка. Царапается, кусается. Давай детка, сопротивляйся. Мне нравится. Тебе, по-любому, тоже. Любишь такие игры? Мне, походу, тоже зашло.

Она верещит:

— Что ты делаешь? Отпусти меня! Я буду жаловаться! Я в полицию пойду!

Это тоже часть игры…

Чтобы не орала, я просто накрываю ее губы своими. Какая сладкая… Кусается, зараза.

Да! Кусай меня, детка… Заводит нереально.

А я тебя сейчас просто сожру… Меня так накрыло, что перед глазами красная пелена, в висках колотится пульс, а штаны разрывает от бешеного стояка.

Я сжимаю ее грудь. Рубашка тонкая, лифчик без этого дурацкого поролона — как я люблю. Чувствую ее затвердевшие соски. Кайф…

Одно движение — и моя рука между ее ног. Трусики влажные. Хочет. Но ломается… Пусть. Некоторым девкам это просто нужно. Типа, я не такая, он сам.

Она снова кусает меня за губу и что-то верещит про полицию. И я вдруг думаю: а вдруг все-таки малолетка? Я не знаю, кем она там работает у Галины. Может, подработка в свободное от учебы время.

А я детей не трахаю. Даже если у меня бешеный стояк.

Если ей меньше восемнадцати… Я смогу оттащить себя от нее.

— Сколько тебе лет? — спрашиваю я, оторвавшись от ее сладких губ.

— Двадцать пять! — зло выпаливает она.

— Да ладно…

А выглядит на недокормленные восемнадцать.

Все в порядке. Двадцать пять лет. Сама пришла. Хочет меня.

Препятствий нет.

9

Яна"

"Он страшный. Дико страшный. Весь! От широченных каменных плеч, разрисованных татуировками, до мощных бедер и вздувшейся бугром ширинки.