— Или мне отказаться от боя?

Паскевич выдыхает воздух, набираясь терпения. Но деваться ему некуда. Раз уже принял «зверобой», то надо идти до конца. А иначе он просто зря посадит свои каналы. Хотя, по-моему, он в любом случае сделал страшную глупость.

— Я извиняюсь за то, что назвал тебе ничтожеством, — рычит Паскевич, как раненный бык. — Я извиняюсь….

До нас доносится смех барышень. Лопухина с Меньшиковой вовсю угорают над Паскевичем, только Маша с тревогой наблюдает за нами.

Паскевич багровеет от ярости, но продолжает повторять:

— Я извиняюсь за то, что назвал тебе ничтожеством.

Я извиняюсь за то, что…

Пока он декларирует мантру, я через Дар сканера изучаю его энергетическое наполнение. Ого. Накопитель Паскевича буквально расперло вширь, и весь этот резервуар переполнен энергий. Каналы тоже разбухли, как толстые канаты, и сейчас они усиленно всасывают окружающую энергию. Представляю, насколько жуткий отходняк ему предстоит. Да зачем представлять — я и так знаю, благодаря памяти Мастера-Каменщика. Будет неделями лежать как овощ, а потом еще начнутся и долгоиграющие последствия: отторжение большого потока энергии и задержка развития.

Страшная цена за полчаса драки. Стоит ли глупая месть всего этого? Видно, ответ для княжича Паскевича — да.

— Я закончил, Вещий, — рычит Паскевич.

— Еще пятнадцать раз, — возражаю. — Я тоже считаю. Надурить не выйдет.

Зыркнув яростно, он продолжает повторять, чем вызывает веселый смех барышень и хохот Морозова с Шереметьевым.

— Теперь точно всё, — Паскевич швыряет микрофон в сторону. — Начинаем.

— Не торопись, — я подхожу к микрофону и подбираю его. — Сначала ты дашь слово, что наш следующий бой состоится ровно через два дня.

— Что?! — удивляется он. — Зачем?!"

"— Надо, — улыбаюсь. — Соглашайся — или я отказываюсь от сегодняшнего поединка.

— Но я же извинился! — вскрикивает Паскевич, сжимая кулаки. — Сто долбаных раз!

— Ты должен был, вот и извинился, — пожимаю плечами. — А я тебе ничего не должен. Поэтому соглашайся при свидетелях, — протягиваю микрофон, — что наш следующий бой пройдет через два дня, если ты и я переживут сегодня, конечно. Отказ по любой другой причине будет означать, что ты не дворянин и не мужчина. Повторяй дословно.

Паскевич уже чуть ли не дымится от бешенства.

Он в безвыходном положении, а я этим откровенно пользуюсь. Ну а кто виноват? Нечего было жрать стероиды, а то поставил всё ва-банк, теперь вот и жуешь навоз.

Паскевич выхватывает у меня микрофон.

— Если мы оба выживем, наш следующий бой пройдет через два дня! — орет он. — Если же я не явлюсь на бой с тобой, то я не дворянин и не мужчина! Доволен, Вещий?! — он снова швыряет микрофон. — А теперь готовься сдохнуть! Третьего боя не будет!

Похоже, он и, правда, приготовился ударить.