Там заправлял Пифодот – весь круглый, с сочными губами, веселый и непоседливый. За два дня усиленных тренировок моя команда научилась быстро ставить, переносить и убирать паруса. Еще день ушел на обучение росов, скифов и готов гребле. Я сперва погонял их на четырехвесельном ялике, который к тому времени изготовил Эвклид, а потом прямо у причала поработали на веслах шхуны. Пока результат был не очень, но со временем научатся.

На следующий день мы вышли в море на ходовые испытания. Дул норд-ост, метров десять в секунду, волна выстой от силы полметра – то есть, лучше погоды для прогулки не придумаешь.

Из бухты вышли на веслах, а потом начали ставить паруса. Услышав их «лопотание» на ветру, я чуть не заорал от счастья. На курсе бакштаг шхуна начала набирать ход, причем почти так же резво, как моя яхта. В балласте, сидит неглубоко, вот и несет ее ветром. В грузу скорость упадет. Зато руля будет слушаться лучше, чем сейчас. Всё-таки румпель – не штурвал, тяжеловато им управлять с непривычки.

Я подозвал Геродора:

– Становись на руль. Идем этим галсом.

Он быстро освоился с румпелем.

– Тяжелее, чем рулевым веслом? – спросил его.

– Нет, также, – ответил он, – а поворачивает быстрее.

– Посмотришь, какой послушной станет шхуна, когда корма будет сидеть глубже! – пообещал я."

"Прошел к носу, посмотрел, как закреплены паруса, сделал пару мелких замечаний, чтобы не забывали, кто капитан. Постоял на полубаке, посмотрел, как форштевень разрезает волны, разбрасывая в стороны брызги. Да, на шхуне интереснее, чем на яхте. Даже пожалел, что в прошлой жизни не устроился работать на такую. Предлагали на частную шхуну, переделанную в яхту. Работа холуйская, не по мне.

Дошли до мыса Айя, до того места, где я кувыркнулся за борт.

У меня появилось предчувствие, что сейчас упаду в море еще раз – и окажусь в двадцать первом веке. Не случилось. Как ни странно, я не сильно огорчился. Потом легли на обратный курс. Шхуна кренилась не сильно, с остойчивость всё в порядке, даже пожалел, что не сделал мачты выше. Греки очень удивились тому, как круто к ветру и быстро шла шхуна. Нефы с латинскими парусами могут идти почти так же круто, но намного медленнее. Оба скифа приуныли. Личики у них позеленели, будто огурцов объелись. Ничего, некоторые от морской болезни со временем излечиваются. Но очень некоторые.

Когда мы под парусами вошли в бухту, на берегу скопилось много зевак. Кое-кто из них подходил потом к шхуне, рассматривал ее уже без презрительных ухмылок и мрачных пророчеств, как раньше. На всякий случай я удвоил на ночь караул на ней.

Еще два дня ушли на погрузку снабжения и товаров на шхуну. Точнее, товар был один, недорогой и быстрореализуемый – вино в бочках, потому что на большее денег не хватило, а идти на поклон к иудеям мне не хотелось.