Наемникам, как конным, так и пешим, и македонцам-пехотинцам из этого богатства не досталось ничего. Во дворце Александр Македонский воссел на трон персидских царей, как выяснилось, слишком высокий, не дотягивался даже до скамеечки для ног, что, по большому счету, оказалось пророческим. Править Державой Ахеменидов он будет всего несколько лет.

Пока македонская армия стояла в Сузах, я решил наведаться в Лагаш, посмотреть то место, где когда-то прошла маленькая часть моей такой длинной жизни. Город я не нашел. Река Тигр изменила русло в том месте, и даже определить, где был раньше Лагаш я не смог.

Видел несколько холмов, образовавшихся после разрушения каких-то строений из сырцового кирпича, но были ли это городские строения или какие-то другие, сказать не могу. Мне стало грустно, будто поехал проведать родственника и узнал, что тот давно умер.

Следующей нашей целью был Персеполь, как называли город греки, или Баирша на языке эламитов, или, по версии персов, Парса — столица Державы Ахеменидов. Македонская армия разделилась. Часть под командованием Пармениона пошла зимней дорогой, более длинной и удобной в зимнее время, а остальные под командованием Александра Македонского — по летней, более короткой, через высокие горные перевалы.

На этот раз Парменион не взял с собой Скифскую илу. Поскольку у Царя Всего были свои разведчики, нам пришлось двигаться в авангарде, прикрывать обоз в случае нападения. Место, конечно, не хлебное, но и не хлопотное. Мы уже награбили столько, что я начал подумывать о прекращении сухопутной карьеры. Может быть, к этому подтолкнула и рана. Почему-то у меня не было желания проверять, что случится, если умру на суше."

"Путь наш пролегал по землям, точнее, горам уксиев. Это потомки горных эламитов, которых я когда-то гонял по ущельям. Сейчас они стали грозной силой, взимавшей дань даже с царя царей Дария за проход через контролируемые ими территории. Захотели получить и с Александра Македонского. Как и положено нищему и потому скупому македонскому царю, тот платить отказался. Уксиям он пообещал, что даст деньги, и забил стрелку на первом перевале по пути в Персеполь.

Когда туда сбежались желающие стать богаче, разделил свою армию на несколько отрядов и послал их уничтожать горные деревни, а сам с гейтарами поехал на разборки.

Скифской иле отдали на разграбление небольшую деревню, домов на тридцать. К ней вела из долины узкая горная дорога. Как только мы начали подниматься по ней, жители деревни, в основном старики, женщины и дети, сыпанули в горы, унося ценное имущество и уводя скот: коз, баранов, лошадей, мулов.