– Впрочем, за тобой и так грехов хватает, эти две загубленные души ничего не изменят. Молись, в кого ты там веришь? В дьявола, наверное? Завтра утром встретишься с ним!

Тавр презрительно сплюнул и произнес:

– Да пошел ты!..

Так я перевел их диалог, соединив мимику и жесты со словами, которые были похожи то на итальянские, то на греческие, то на немецкие.

Оптила посмотрел на меня. Сперва он попытался определить мой социальный статус. У меня тоже властный взгляд. Когда много лет командуешь людьми, это накладывает отпечаток. Но больше его заинтересовали мои шелковые трусы с драконами. Судя по тому, как были одеты попадавшиеся нам навстречу, что-либо подобное здесь мог себе позволить только богатый. Во взгляде Оптилы появилось уважения. Потом он посмотрел на рану на моей голове, на копье, на остальное оружие, висевшее на шее Тавра. На этот раз он соображал дольше, но пришел к правильному выводу, что все оружие не мое, а я умудрился повязать двоих вооруженных – и зауважал меня еще больше.

– Мы вас проводим до города? – произнес он, как бы спрашивая мое разрешение. То есть, он в любом случае не расстался бы с Тавром, но и меня обидеть не хотел.

Я не рискнул отказаться.

3

Я вырос в трехэтажном доме, поэтому могу с уверенностью сказать, что стены Херсона были не ниже. Сложены из больших известковых блоков, наверху зубцы. Через каждые метров семьдесят из стены к широкому рву как бы вышагивали башни. Самые массивные были около ворот: левая – прямоугольная, а правая – круглая. Расстояние между ними было метров сорок. У открытых ворот стояли пятеро пехотинцев в шлемах с красными «ирокезами», ламинарных – из металлических полос, соединенных внахлест сверху вниз, – доспехах, с большими миндалевидными щитами, на которых были странные буквы, похожие скорее на орнамент, и римская цифра три, копьями подлиннее, чем у меня, и длинными мечами. Видимо, тяжелая пехота, в переносном и прямом смысле слова. Караул тоже признал Тавра, пожелали ему долгих мучений.

По пути Оптила проинформировал меня, что Тавр раньше служил в пехоте, поссорился со своим десятником и убил его. После чего сбежал и занялся разбоем. За его поимку полагается награда в пятьдесят солидов, которых хватит на покупку хорошего коня. Видимо, так бы он и потратил эти деньги. Сам же Оптила был готом на службе у ромеев (так они себя называли, а не византийцами!), командиром отряда трапезитов – легкой кавалерии. Кто я такой, он не спрашивал, видимо, ждал, что сам расскажу. Я не рассказывал, потому что не придумал пока легенду, соответствующую данной эпохе. Вряд ли он поверит, что я из будущего. Я сам еще не до конца поверил, что нахожусь в прошлом."

"Проход в стене оказался настолько длинным, что в середине его было темно и появлялось гулкое эхо.