— Он думает, что это я убила ее…

— Да брось, — отмахнулась Томилина. — Тимур же не идиот.

— Почему тогда… — начала Романова, но, так и не договорив, вскочила с места.

— Ир, ты куда?

— Мне надо кое-что выяснить, — неопределенно ответила она и вышла в коридор.

Вновь оказавшись в комнате у Громова, Ирина огляделась по сторонам — его самого еще не было. Нервно меря шагами помещение, она пыталась подавить внутреннюю тревогу, но ничего не получалось. Страх навсегда потерять любимого мужчину прорастал в самые отдаленные участки сознания и лишал ее способности мыслить логически.

Дверь резко открылась, и Ира задержала дыхание. Следя за каждым движением Тимура, силилась понять, насколько все плохо.

Он щелкнул замком и сполз по стене на пол. Угнетающее чувство вины, зародившись где-то в груди, с каждой секундой занимало все больше места. Тим раз за разом прокручивал в голове последний разговор с Мирой и ненавидел себя за то, что не уделил ей внимания. Она нуждалась в нем, а он пренебрег ее доверием…

Громов с ужасом осознавал свою вину в ее смерти, ведь, удели он ей несколько минут своего времени, все могло бы быть иначе.

Теперь и кровь невинной девушки на его руках… «Сколько это будет продолжаться?» — спрашивал он сам себя, чувствуя, что скоро захлебнется в этой крови. Каждый раз, когда он выбирал Ирину, кто-то умирал… Но сегодня должен был Бушин, а не Мирослава!

— Тимур… — робко позвала Ирина.

Он распахнул веки и, сфокусировав на ней свой взгляд, вымученно улыбнулся. Не хотел вешать на нее эти проблемы.

— Все хорошо, просто устал, — предвосхитил ее вопрос.

— Это не я дала таблетки Мирославе.

— Я знаю.

Громов не смог усидеть на месте, видя, как Ира переживает.

Сократил расстояние между ними и притянул ее к себе в надежде успокоить. Как долго он мечтал это сделать. Она — это все, что ему было нужно, его панацея.

Вдыхая чудесный запах кожи, Тимур старался отвлечься от посторонних мыслей и сосредоточиться только на Ирине. Ощутил, как она прильнула к нему всем телом, и принялся покрывать ее лицо легкими поцелуями, периодически задерживаясь на мягких губах. Наконец завладел ими и привычно скользнул языком в рот, жадно лаская его полость и постепенно углубляя поцелуй. Но, так и не справившись с собственными переживаниями, отстранился и прошептал:

— Прости, я не могу, — очередной удар сегодняшнего дня.

Телом он хотел ее, но муки совести не отпускали.

— Мне уйти? — взволнованно спросила Ира, боялась услышать ответ. Она чувствовала, что ему плохо, но не знала, как помочь.

— Останься, ты так мне нужна… — хрипло произнес Громов и крепко прижал к груди самую желанную в мире женщину.

Романова облегченно выдохнула, все страхи отступили. Она смогла расслабиться и в полной мере насладиться его близостью.