— Он улыбнулся в ответ. — Не переживай, мы что-нибудь придумаем.

***Проведя короткую экскурсию по дому, Олег показал Вере ее спальню, находившуюся на втором этаже. Эта комната бо́льшую часть времени пустовала — у него редко кто оставался на ночь.

В воздухе повисло молчание. Они стояли возле кровати, и Олег никак не мог разгадать Верин взгляд. И только спустя несколько секунд понял, насколько двусмысленно и нелепо выглядит ситуация со стороны.

— Ах да, совсем забыл…"

"Засуетившись, спешно покинул спальню и вскоре вернулся обратно.

— Вот. — Он протянул темно-синюю футболку и невольно улыбнулся. — Пока так, а завтра мы заберем твои вещи.

— Хорошо, спасибо, — поблагодарила Вера.

— Располагайся, спокойной ночи.

— Спокойной ночи, — ответила она и еле заметно кивнула.

Олег спустился на первый этаж и, достав из бара початую бутылку коньяка, плеснул ее содержимое в бокал.

— Черт, — шепотом выругался и залпом выпил янтарную жидкость.

Он ощущал себя каким-то подростком, робеющим перед понравившейся девчонкой. Вера действительно была ему симпатична, именно такой тип девушек предпочитал Олег: легкая, утонченная красота, мягкие, правильные черты лица. И он готов был утонуть в бездне ее невероятно притягательных зеленых глаз. Нежная улыбка очаровывала, и он не мог сдержаться — улыбался в ответ. Влюбился… И все бы ничего, но эта девушка — невеста другого мужчины. Чужая невеста.

Московская область. БО «Васильки»

После того как мужчины ушли, в комнате воцарилась тишина. Девушка, которую привел Тимур, не раздеваясь легла на свою кровать и отвернулась к стене. Ирина же небрежно вытирала катившиеся по щекам слезы и никак не могла успокоиться. До нее постепенно доходил смысл слов, сказанных Бушиным. Ее хотят сделать проституткой… Хотя нет, не так. Ее хотят сделать проституткой! Да она о сексе-то толком ничего не знала. Муж был ее первым и единственным мужчиной, плюс ко всему их интимная жизнь никогда не была чем-то фееричным, как это описывают в книгах; приятно, но не более. А со временем и вовсе превратилась в скучную обязанность, не доставлявшую никакого удовольствия. И сейчас Ире предлагают спать с другими мужчинами? Да она раздеться-то не сможет, сгорит со стыда. Нет, это решительно ей не подходило. Но был ли у нее выбор?

Вспомнив пронзительный взгляд Адольфа Михайловича, она поежилась, чувствуя, как озноб пробирает до самых костей, и подогнула ноги под себя. Было страшно, наверно, больше, чем когда-либо. Она не знала, что ее ждет, если откажется, но и сдаваться без боя была не намерена. Ира твердо решила хотя бы попытаться спасти свою честь и достоинство. Первый раз в жизни не знала, что ей делать, и чувствовала себя маленькой девочкой, потерявшейся в большом городе.