Заявление мы принимаем только по истечении трех дней… — отрапортовал Антонов и снова уставился в игру.

— Да что ж за правила такие дурацкие? А если там человека убивают?

— Что здесь происходит? — Дымов обозначил свое присутствие, после чего Таня резко обернулась.

— Вы? — Она изумленно вскинула брови.

— Я. — Стас ухмыльнулся в ответ.

— Здравия желаю, товарищ подполковник. — Дежурный быстро отложил планшет в сторону и, поднявшись со стула, отдал честь. — Вот, гражданка заявление на пропажу человека написать хочет, а я говорю, не положено, три дня не прошло.

Дымов, не отрываясь, смотрел на Таню, и со стороны могло показаться, что он вовсе не слушает дежурного. Но в следующую секунду громко задал вопрос:

— Лейтенант, ты сколько здесь работаешь?

— Две недели, товарищ подполковник.

— Сериалов пересмотрел? — Он бросил неодобрительный взгляд на подчиненного.

— Что? — растерялся Антонов, видимо, впервые столкнувшийся с разгневанным начальником. Хотя даже разгневанным его нельзя было назвать — вполне обычное состояние подполковника Дымова."

"— Уши прочисти! Мы обязаны принять заявление сразу же. Еще один прокол, и ты здесь больше не работаешь. — Внешне Стас оставался холодным и несколько отстраненным. Его непоколебимое спокойствие и одновременно властный, суровый тон вызывали удивление.

Куликова молча наблюдала за происходящим, боясь вставить хоть слово.

— Пойдемте ко мне в кабинет. — Дымов кивнул и свернул в длинный коридор. Таня, немного поколебавшись, направилась следом.

***— Рассказывай. — Стас привычно бросил ключи на стол и вальяжно опустился в кожаное кресло. — Когда в последний раз видела подругу?

Тане не понравилось, что он так резко перешел на «ты», но, решив, что это не тот случай, чтобы выяснять отношения, терпеливо ответила:

— Вчера около полуночи мы вышли из кафе. Я сразу села в такси, а Ира осталась ждать другую машину. Она обещала позвонить утром, а потом проводить меня на вокзал. В общем, так и не позвонила и…

— А ты не из Москвы?

— Нет. А какое это имеет значение?

Действительно, к делу этот факт никак не относился. Стас спросил просто из любопытства и сам себе поразился. «Нахуй оно мне надо?» — пронеслось в голове, и боль снова прилила к затылку. Он неприязненно поморщился и, неохотно достав из ящика ручку и лист бумаги, положил их на стол. Искренне не понимал, отчего в нем проснулся внезапный благородный порыв, абсолютно ему не свойственный: то ли чувство вины за вчерашний инцидент сыграло свою роль, то ли алкоголь так повлиял на организм.

— Ясно… Ну садись, пиши заявление. Все, что помнишь, в подробностях, время, место, во что была одета…

Дымов откинулся на спинку.

— Вам плохо? — обеспокоилась Таня.