— Разве мы работаем на корону? Разве она нам помогает? Зачем отдавать наше богатство?

— Затем, что мне надоело стоять под английской петлей! — раздраженно ответил Дрейк. — Будет очень противно, если нас повесят соотечественники!

— Повешение противно независимо от того, кто накинет веревку на шею! — философски сказал Джим.

Акула усмехнулся и похлопал первого помощника по плечу. Вспышка гнева у него прошла.

— Мореход говорит дело! И потом, ты уверен, что взнос в казну избавит нас от петли?

— Думаю, хороший подарок может привлечь к нам внимание королевы… Хотя гарантий у меня нет…

Первый помощник и командир артиллерии переглянулись.

— Дрейк никогда не ошибается, и я ему верю, — сказал Мореход. — За вниманием следует благосклонность!

— Я тоже верю капитану! — подтвердил Акула. — Только что скажут ребята?

— Им надо все объяснить, — кивнул Дрейк. — Чтобы поняли: нынешняя жертва стократ окупится!

— Ну-ну, — сказал Боб. — Посмотрим, как ты объяснишь, что добытое потом и кровью богатство надо отдать в королевские закрома!

— Увидишь, — кивнул капитан. — Только не надо торопиться. Придем в Англию и там разберемся.

Однако слухи распространяются по судну так же быстро, как забравшиеся на борт портовые крысы. Матросы стали собираться кучками, перешептываться, и лица их не выражали ничего хорошего. Дело шло к тому, что Дрейку вручат черную метку — знак недоверия капитану, за которым обычно следует его свержение и убийство. Но Френсис всегда действовал на опережение и, когда «Золотая лань» проходила мимо Канарских островов, объявил большой сбор.

— Почти два года мы болтались по морям и океанам, неоднократно вступали в битвы с врагами, но почти все остались живы, и мы взяли невиданно большую добычу, с которой возвращаемся домой, — начал он уверенным, спокойным голосом.

 — Но что нас ждет в Англии? Почет и уважение? Нет! В лучшем случае безразличие, а если наша пиратская слава докатилась до родных берегов, то возможен арест, конфискация корабля и всей добычи и каторга, а может быть, и виселица!

Матросы, понурившись, молчали. Такой вариант был вполне вероятен.

— И я решил отдать часть наших трофеев в государственную казну! — продолжил он. — Доля каждого из вас не уменьшится по сравнению с прошлыми походами, она даже вырастет: ведь такую богатую добычу мы еще никогда не собирали! Да я и не слышал, чтобы хоть кому-нибудь это удавалось! Разве не так?

— Так, так! — матросы приободрились: ходили слухи о том, что их совсем лишат вознаграждения…

— Зато мы станем уважаемыми слугами короны, нам не надо будет бояться кораблей под английским флагом, и мы еще не раз и не два соберем богатые урожаи!

Матросы оживленно переговаривались, было видно, что их настроение резко изменилось к лучшему.

Но не у всех.