— Смотрите за дорогой и не отвлекайтесь!

И сам отвернулся в окно, чтобы не встречаться взглядом с таксистом. В молчании они ехали некоторое время, и тут Короедов заметил по правому борту торчащее над верхушками деревьев колесо обозрения.

— Это что, парк Горького? — удивился он. — А где же вокзал?.. Мы его что, проехали?

— Чего это проехали? — неожиданно злобно отозвался таксист. — Ничего мы не проехали!

— Так ведь колесо! — капитан ткнул пальцем в окно. — А вокзал там! — Он показал на противоположную сторону.

Где-то с минуту таксист не издавал никаких звуков, только ниже склонился над баранкой.

— Умные какие все стали! Учить меня будет, где вокзал! Ага, конечно! — проворчал он. — А что проспект перекопали, не заметил?

— Какой проспект?

— А вот такой!

Раздался резкий визг тормозов. Капитана Короедова швырнуло вперед, на спинку сиденья. Портфель слетел с его колен, а сам он ударился подбородком обо что-то твердое и острое, так что искры посыпались из глаз… Потом откуда-то появилось лицо таксиста в неожиданном нижнем ракурсе, далекое и расплывчатое и в то же время показавшееся капитану удивительно знакомым… Но его тут же заслонил огромный кулак с кастетом.

— Лежи тихо, сука! — услышал Короедов. И опять искры. И темнота.

* * *Такой же дом, как в Мамырях, такая же скамейка, стол… Как в кошмарном сне. И он на том же самом месте сидит. Вроде бы. Только ни водки, ни карт на столе, и в окно светит солнышко, и компания перед ним другая… По крайней мере, того огромного человека, похожего на облаченную в штаны и рубашку гориллу, только страшнее, капитан Короедов не помнит. Ему даже больно на него смотреть, настолько он огромный и жуткий. И что делать?.. Табельного оружия-то при Короедове нет — отобрали, сволочи. И оружие отобрали, и пакет с деньгами. Что из этого хуже, он даже сообразить не мог.

— …А я ему впариваю, значит, пургу всякую, пятое-десятое, а сам на Ленинский свернул, — журчал голос таксиста Витька.

«Значит, ты не только таксист, но и бандитский пособник! — подумал капитан. — Ну и гад!»"

"— Еду и думаю: ни хрена себе, сдернуть хотел со всем баблом, лягаш вонючий!.. А с долгами кто рассчитываться будет?!

— Это чего, Мить, тот самый мент? — перебил его человек-горилла.

— А кто ж еще, — сказал Хваленый, пересчитывая пятидесятирублевки и складывая их стопками на столе. — Сегодня как раз месяц, как он мне десятку проиграл. Выжучивался, сука, отдавать не хотел… А я сразу понял, что золотишко из музея толкать будет, деваться-то ему некуда. Только боялся, что сбежит. Вот и приставил Витька присматривать…

Он уложил в стопку последнюю купюру и сказал:

— Пятнадцать тыщ без полтинника…

Витек положил на стол новенькие пятьдесят рублей.

— Вот, это он со мной расплатился.